Солдат Пешкин и компания - Чеповецкий Ефим Петрович - Страница 53

Новичок поднял голову и увидел большого шмеля, пойманного паутиной.

Шмель гудел натужно, как трактор, который пытается сдвинуть с места тяжелый прицеп. Но паутина его не отпускала.

— Куууда леззэешь! Куууда! — загудел шмель, когда Новичок очутился рядом с паутиной. — Увяззнешь! Увязззнешь!

Шмель предупреждал деревянного солдата, но тот не слушал его. Он упрямо продирался вперед, пока не запутался в цепких нитях паутины. Зато теперь он видел мышеловку и пленника, который чирикал и бил клювом в проволочную решетку. Мышеловка была густо опутана паутиной, и, если бы даже дверца ее была открыта, вырваться из нее все равно было бы невозможно.

Птенец был совсем молодым, и, хотя он беззаботно чирикал, Новичок понял, что положение его очень опасно. Ему стало жаль беднягу. Сам он начал рвать паутину, но чем больше вертелся, тем больше запутывался. Деревянное сердце солдата стучало, как колотушка, а на лбу выступили капельки древесной смолы.

— Увяззз! Увяззз! — гудел шмель. — Вот сколько сегодня несчастий из-за птенца! Глупый Пыжжж! Иш-шь, садит героем да поглядывает по сторонам!…

И Пыжик действительно чувствовал себя героем дня. Еще бы! Все вокруг хлопочут, волнуются, говорят только о нем. Телеграф Лапонога продолжал слать телеграммы во все концы сада. Паутина тряслась и звенела от перегрузки. Гусеницы распечатали эту весть на свежих листиках. Это был специальный выпуск газеты «Зеленый листок», которую расхватывали и жевали все насекомые. Пыжик был в центре внимания и, забыв о грозящей ему опасности, гордился своей славой. Он даже начал храбро почирикивать: «Чив-чив! Чив-чив!» Дескать, вот я каков!

— Пой, пой, дуралей! — потирая лапы, говорил паук Лапоног. — Теперь твоя песенка спета! Придет кот Василий, и мы с ним закатим знаменитый пир, какого не знавал еще этот сад. — И паук одну за другой слал депеши коту Василию.

Но кот Василий не отзывался и не появлялся в саду. Он уже давно был бы здесь, если бы сам временно не попал в переплет, в плен, из которого выбрался чудом.

Но об этом после.

Паук Лапоног, подсчитывая жертвы, ползал по своим владениям и наткнулся на Новичка.

— Это еще что за чурбан?! — заорал он. — Вон отсюда! Только место зря занимаешь! Сюда угодила бы парочка жирных мух… Вон! Вон!

Но Новичок уже перестал бороться с паутиной — устал. Если бы он и вырвался, то сейчас, первым делом, бросился бы выручать Пыжика. Он твердо решил не возвращаться к королю Смолю. Но пока что обессиленный сосновый солдат висел на паутине и ожидал своей участи. Здесь и застали его офицер и солдаты. Они стояли в укрытии и гадали, зачем Новичок забрался в паутину.

— Он это сделал умышленно! — проскрипел офицер. — Он просто удирал от нас. Он нарочно залез в паутину, чтоб мы не могли к нему подойти. Но мы его выудим, вырвем оттуда! Вперед!…

Они бросились к Новичку, но… Здесь мы вынуждены приостановить рассказ и вернуться в дом, чтобы узнать, что произошло на шахматной доске во дворце короля Смоля и по какой причине задержался кот Василий.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

О том, какой бал закатил король Смоль, и чем он закончился

Во дворце короля Смоля бал был в полном разгаре. Король не сомневался в победе и веселился вовсю. Танцующие пары так лихо отплясывали на шахматном паркете, что из чернильниц вылетали фонтаны брызг. Королева не пропускала ни одного танца. Бесстрашные офицеры подходили к ее величеству и с поклоном, вежливо приглашали на очередной танец.

— Гранд плиссе, рахада вальсэ! — говорили они.

И королева, как всегда, отвечала:

— Гардэ ля моль, тура да мозоль!

А потом кружилась со своим кавалером.

Сам король Смоль хватал гостей за руки и пел:

Е-два, Е-четыре,

Станем дружно,

Круг пошире!

Эф-шесть, Эф-семь,

Будет весело нам всем!

И фигуры танцевали до упаду. Когда же всех пригласили к столу, который был не чем иным, как Колиным пеналом, гости начали произносить громкие хвалебные речи, прославляя мудрого, храброго короля Смоля и мужество его жены королевы. Ораторы превозносили небывалую в истории шахматных войн хитрость короля. Они разбирали сложные комбинации, зашиты, вилки, которых и в помине не было, а неправильные ходы Пети Петушкова считали вершиной шахматной науки.

Когда ораторы смолкали, гости хором кричали королевской чете:

— Физкульт-гура! Физкульт-тура!

Придворные подхалимы договорились до того, что заявляли, будто все удачные атаки и военные комбинации мудрый король придумал своей собственной деревянной головой.

Веселье продолжалось, и гости уже кричали:

— Да здравствует славная победа!…

Но в штабе генерала не дремали. Разведка работала четко. Генерал по-своему собирался чествовать своего противника, черного короля. Фейерверк из пушек и массовая атака — чем не подарок для зазнавшегося вояки Смоля?!

Война есть война, и праздновать на ней положено только достойные победы. Но если в мирные дни запрещено нарушать покой веселящихся, то на войне это дозволено.

Штабные офицеры генерала с трудом разобрались в запутанной ситуации, которую создали на доске Коля и Петя, и предложили план наступления.

Когда из генеральских тур дали залп по дворцу и солдаты начали атаковать королевскую охрану, в зале началась паника. Гости бегали из угла в угол и прятались друг другу за спины.

— Спокойно! Спокойно! — кричал король Смоль. — Танцуйте и веселитесь! Ничего страшного не может произойти, наши доблестные войска надежно охраняют мои покои. Генерал не может сейчас начать наступления, потому что отправил в дальний поход своего самого храброго солдата Пешкина и еще двух солдат! — И тут он раскрыл перед всеми свой план, рассказал о том, что вслед за ними послал верхового офицера и трех черных воинов, которые уже давно, наверное, покончили с солдатами противника.

Когда же снова загремели генеральские туры и послышалось «ура», суматоха во дворце еще больше усилилась.

Гости в панике сталкивались друг с другом деревянными головами, отчего в комнате стоял беспрерывный треск. Черные офицеры, которые еще недавно бесстрашно танцевали вальсы и польки, сейчас все, как один, прятались за юбку королевы. Король Смоль забрался за Колин пенал и боялся высунуть оттуда свою корону.

Плохо пришлось бы королю Смолю и его армии, если бы именно в это время не явились Коля и Петя. Они уже успели помириться и собирались продолжать партию. Но фигуры на доске были в страшном беспорядке.

— Видишь, к чему приводит нечестная игра! — сказал Коля.

— Ладно, я же дал слово, что больше не буду ошибаться! — Петя никогда не употреблял слово «мошенничать».

Когда же игроки попытались продолжать партию, то выяснилось, что многих фигур не хватает.

— Что же это значит?! Даже Пешкина нет! — удивился Коля. — А ну, выворачивай карманы!

Петя вывернул все карманы наизнанку. На столе образовалась гора всяких вещей. Тут были и гвозди, и части от металлического конструктора, и акварельные краски, и два грецких ореха, и старый билет в кино, и спичечная коробка с майским жуком, и почерневшая от времени конфета-тянучка, и лента от пишущей машинки, и почтовые марки, но шахматных фигур не было.

— Ну что, нашел? — спросил Петя.

— Эх, — почесал в затылке Коля. — Но где же все-таки Пешкин, где конь, офицер и новый солдат, которого я сам недавно сделал?…

Ребята обшарили все углы, даже на шкафу искали, но недостающих фигур нище не было. Тогда они пошли в столовую. Искали там.

— Послушай, где мышеловка? — спросил Коля.

— Что я, мышей ловлю, что ты у меня спрашиваешь? — обиделся Петя.

— Стой, стой, стой! — спохватился Коля. — Знаю, чья это работа! Знаю, кто мои фигуры всегда закатывает!…

Кот Василий в это время находился на кухне. Может, он давно нашел бы нужное средство, чтобы открыть мышеловку, но обжора наткнулся на помойное ведро и в нем обнаружил щучьи головы — остатки обеда. Василий не мог пройти мимо этой находки. В его зубах хрустели рыбьи кости, а сам он думал о том, что в брюхе еще найдется место и для птенца.