Лагуна фламинго - Каспари София - Страница 41

— Ну наконец-то мы приехали! — воскликнула она. — Ох, ну и путешествие! И мне уже не терпится узнать, что нового в Буэнос-Айресе. Как же здорово вновь оказаться в настоящем городе! — Она пожала Юлиусу руку и обняла подругу. — Я по тебе соскучилась!

В Буэнос-Айресе Эстелла стала относиться и к Марлене, и к ее родителям как к родственникам. Юлиус фактически заменил ей отца.

Марлена, обняв подругу, расцеловала ее в обе щеки.

— И я по тебе. Ой, мне столько всего нужно тебе рассказать!

Эстелла взяла подружку под руку.

— Может, пойдем в кафе к Марии?

— Можно? — Марлена повернулась к Юлиусу.

— Почему бы и нет? Она будет рада вас видеть. А уж как она обрадуется Фабио! — Он похлопал мальчика по плечу.

— Тогда — к Марии! — воскликнула Эстелла.

Мария стояла в кондитерской и сосредоточенно работала над своим новым произведением. Зал кафе и кухню разделяла застекленная дверь, и поэтому Марии хорошо были видны и стойка, и столики в зале, пока она разрабатывала новые рецепты. Вместе с ней в кухне работали поваренок, которого Юлиус как-то привел с собой из порта, и девушка, устроившаяся сюда по рекомендации Рахиль Гольдберг.

Другая девушка работала за стойкой, а еще одна обслуживала дам, которые пришли сюда отдохнуть после утомительной прогулки по магазинам на Калле-Флорида и улице Виктории, где продавались самые дорогие товары в городе. В кафе у Марии всегда можно было подкрепиться тортиком, пирогом, dulce de leche, то есть сгущенным молоком, и выпить горячего шоколада. Если вначале Мария все делала одна, то теперь она могла сосредоточиться на изобретении новых рецептов, а простую работу предоставить своим помощникам.

В зал вошла худенькая черноволосая женщина и заказала себе кусочек пирога, приготовленного по тосканскому рецепту. Девушка была в дорогой одежде, но почему-то казалась неуверенной в себе, словно очутилась не на своем месте. Марии стало жаль ее. Похоже, девушка была родом из Италии и только недавно оказалась в городе. Возможно, она даже приехала из Тосканы и этот пирог вызвал у нее ностальгию. Некоторые ее соотечественники сумели разбогатеть в Аргентине, и Мария знала, что многие итальянцы возвращались в родные земли, чтобы найти себе супругу, хорошую и скромную девушку. Таких девчушек вырывали из привычного окружения, и иногда их пугала здешняя роскошь.

Марии было так жаль всех этих Люсий, Грациэл и Марселин из глухих деревень, которых мужья наряжали в дорогие наряды, столь непривычные для бедняков. Эти женщины в душе так и остались деревенскими девчонками из бедных семей. Они говорили на диалекте, не умели вести себя в светском обществе и становились объектами насмешек. Наверное, им было очень одиноко.

Мария перестала вымешивать тесто и задумалась. От одиночества она не страдала. До того как во время эпидемии умер ее муж Лука, они вели простую, но счастливую жизнь. Затем Мария жила два года у Анны, работала в кухне и присматривала за детьми. Это Анна предложила ей открыть кондитерскую. Вскоре кафе «Мария» стало пользоваться большой популярностью и прославилось благодаря своим тортам и пирогам. Простую мебель сменила дорогая, хоть Марии эти, как она считала, ненужные расходы пришлись не по душе.

«Ты можешь себе это позволить, — сказал ей тогда Юлиус и улыбнулся. — Ты это заслужила и можешь себя побаловать».

Возможно, он был прав. Мария добилась успеха, как и многие итальянцы в Аргентине. В городе ее соотечественники, несомненно, составляли большинство. Не было ни одного квартала, где не работал бы кто-нибудь из Италии: шарманщики, чистильщики обуви, слуги и лакеи, матросы и солдаты, полицейские и парикмахеры. Большинство продуктовых магазинов, пекарен, кондитерских и мельниц в городе принадлежали итальянцам. Итальянцы работали каменщиками и шорниками (очень прибыльное дело, учитывая любовь portenos, как они называли других жителей Буэнос-Айреса, к конному спорту), сапожниками, ткачами, слесарями, рабочими на фабрике имени Юстуса фон Либиха, где изготавливали знаменитый мясной экстракт, так называемый экстракт Либиха, и жир. Итальянцы владели остериями, ресторанами, гостиницами и кафе в парижском стиле. Именно итальянцы на весь мир прославили кондитерские Буэнос-Айреса.

Раздался странный звук, и Мария вновь посмотрела в окошко. В зал ворвался какой-то мальчишка. Проехав по отполированному паркету зала, он остановился только у стойки.

— Мария! — крикнул он. — Мария тут? Я должен передать ей, что Фабио и Эстелла только что прибыли на поезде из Тукумана и скоро будут здесь.

Женщина сразу же отставила миску с тестом, предоставив эту работу своей подручной.

Когда Эстелла, Фабио и Марлена вошли в кафе, Мария уже накрыла на стол и сварила свежее какао. Рассмеявшись, она прижала сына к груди. Мальчик, похоже, обрадовался ее объятиям, но затем смущенно отстранился.

— Мария! — воскликнула Эстелла, прежде чем женщина успела огорчиться. — Я так рада тебя видеть!

— Ты правда говорила с проститутками? Быть этого не может, Марлена!

Эстелла находилась под впечатлением. Марлена кивнула. Она была довольна выбором темы для беседы. Видит бог, Эстеллу непросто было удивить. И все же, как ни хотелось ей поразить подругу, девушка помедлила, прежде чем продолжить рассказ.

— А еще я познакомилась с бывшим женихом Дженни, — сказала она.

— Бывшим женихом?

Эстелла опустила чашку, из которой как раз собиралась отпить чаю, на столик. За окнами уже вечерело. Обе девушки уютно устроились в комнате Марлены.

— Я и не знала, что Дженни была обручена!

Марлена пожала плечами.

— И я не знала. Она нам ничего не рассказывала, так ведь? Может, они и не были обручены. Он просто сказал кое-что странное: «Я бы на тебе не женился, даже если бы теперь ты дала мне согласие».

— И правда странно, — согласилась Эстелла, нетерпеливо ерзая в кресле. — Ты больше ничего о нем не узнала?

— Узнала. Его зовут Джон Хофер, он недавно вернулся из Нью-Йорка, и мне кажется… Мне кажется, он революционер. — Марлена перешла на шепот, произнося это запретное словечко.

Ее мать терпеть не могла смутьянов и не раз говорила об этом. Анне не нравились люди, которым лишь бы болтать, а не работать. Мать Марлены уважала только тех, кто был готов к тяжелому труду. Но в то же время Анна была женщиной мягкой. Марлена задумалась о том, что бы ее мать сказала о женщинах с плаца Лаваль.

— Почему ты так считаешь? — спросила Эстелла.

— Что?

— Ну, что он революционер. — Эстелла рассмеялась. — Другие назвали бы его просто смутьяном.

— Да, например моя мама. — Марлена задумалась. — Ну, он говорил всякое…

В сущности, Джон мало что сказал, дело было в том, как он говорил. Или чего он не говорил. Например, он не сделал Марлене ни одного комплимента. И был против благотворительности.

— Мне кажется, что он не одобряет помощь нуждающимся, работу Дженни и все такое…

— Вот как? — Эстелла удивленно уставилась на подругу.

Марлена попыталась вспомнить что-то еще, но ей больше ничего не приходило в голову.

— Не знаю… — Она пожала плечами.

Эстелла подождала продолжения истории, а когда его не последовало, подошла к трюмо и принялась медленно расчесывать волосы.

— Завтра пойдем к тете Ленхен, — предложила Марлена. — Она ждала нас еще сегодня, но я не думала, что мы так долго просидим у Марии. — Девушка облизнулась. — Пирожки и горячий шоколад у нее такие вкусные!

— Как думаешь, — задумчиво протянула Эстелла, — может быть, нам как-нибудь сходить к Дженни вдвоем?

На мгновение у Марлены похолодело в груди. Она и сама не знала почему. Девушка кивнула. Ей было ясно, кого Эстелла надеялась встретить. Джона Хофера.

Глава 6

— Эй, осторожнее!

Повернувшись, Франк прикрыл глаза ладонью от солнечного света и попытался разглядеть, что встревожило главного рабочего. На одном из подъемных кранов раскачивалась балка. Теперь она угрожающе нависла над головами рабочих.