В стране кораллового дерева - Каспари София - Страница 90

— Вот ваше toldo, — неожиданно произнес он.

— Что?

— Хижины здесь называют «тольдо», — объяснил Педро.

Виктория с понимающим видом кивнула. Неужели он несколько месяцев ночевал в таких хижинах? Нападал ли он на белых? Убивал ли он?

Она понимала, что Педро ей об этом никогда не расскажет. По крайней мере, не сейчас.

— Они посовещаются. — Педро колебался. Виктория по-прежнему не отвечала на его вопрос. — Что ты, черт возьми, здесь делаешь? Где дети?

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как странное ощущение покоя крепнет в ее душе. Это началось с тех пор, как они прибыли в лагерь мапуче.

— Они в безопасности, Педро. Все остальное — долгая история. Мне нужно время, чтобы все тебе рассказать.

Она пристально посмотрела на него. Педро кивнул. Спустя мгновение Юлиус и Виктория снова оказались в полумраке хижины.

— Сеньор Кабезас, кажется, не особо рад тебя видеть, — сделал вывод Юлиус.

— Да, — ответила Виктория. Сквозь прорехи в кустарнике она попыталась проследить, что делается снаружи.

— Между вами что-то произошло? — настойчиво допытывался Юлиус.

Чтобы хоть что-то разглядеть, Виктория наклонилась немного вперед, но все было напрасно. Она не видела ничего, кроме соседней хижины, нескольких охапок сена и пыльной земли.

— Мы поссорились перед расставанием, но тебя не должно это волновать.

— Поссорились перед расставанием, — повторил, как эхо, Юлиус.

Он присел на корточки. На его лице появилась неуверенность. Виктория улыбнулась ему.

— Все будет хорошо.

— Если бы я рассказал эту историю своим друзьям в Буэнос-Айресе… Или в Гамбурге… Я среди дикарей, меня похитили бандиты…

Юлиус таинственно улыбнулся. Виктория заметила, как редко он говорил о Гамбурге с тех пор, как они сошли с корабля. Может, он чаще об этом думал, чем говорил? Она ведь нередко вспоминала о родине и регулярно писала родителям, последнее письмо она отправила перед выездом из Буэнос-Айреса. Виктория сообщила им о долгом путешествии, которое ей пришлось совершить. Все остальное было слишком неопределенным, ни к чему было волновать отца и мать. Виктория пристально взглянула на Юлиуса.

— У нас все получится, — сказала она.

Юлиус кивнул. Потом они сидели, погрузившись каждый в свои мысли, пока у хижины не раздались голоса и на входе не распахнулось покрывало, заменявшее дверь. Педро заглянул внутрь.

— Пойдемте, — коротко бросил он.

По его спокойному голосу ничего нельзя было понять. Он совершенно не стремился подготовить их к тому, что их ждет.

Виктория и Юлиус последовали за ним через весь лагерь.

Индейцы стояли группками. Виктория заметила среди них лишь одну женщину. Та удивленно повернула голову, но они быстро прошли мимо и не стали разглядывать друг друга.

Педро подвел их к хижине, у которой дожидалось много индейцев. На голове у одного из них было украшение. «Должно быть, это кацик», — подумала Виктория. Рядом с ним ожидал молодой мужчина, который недавно так злобно посмотрел на нее и плюнул перед Педро. Юлиус резко выдохнул и сжал зубы.

Несколько секунд они стояли молча друг напротив друга. Потом мужчина с украшением на голове что-то произнес.

— Садитесь, — перевел Педро.

Виктория и Юлиус повиновались. Индейцы вокруг них еще немного постояли, потом тоже сели. Лишь молодой индеец оставался в стороне и по-прежнему злобно смотрел на Викторию.

Вождь снова что-то произнес.

— Он спрашивает, откуда вы приехали и что здесь делаете, — перевел Педро.

— Как его зовут? — Виктория взглянула на Педро.

— Кого? — озадаченно спросил Педро.

Виктория решительно подняла голову, молясь про себя, чтобы ее голос не дрогнул.

— Того, кто задает вопросы. — Теперь она взглянула на индейца. — Как его зовут?

— Я…

Педро, казалось, был в растерянности. Он смотрел то на Викторию, то на вождя. Виктория расправила плечи. Она не опускала глаз, когда вождь смотрел на нее, но при этом старалась всем своим видом выражать почтение.

— Я хочу знать, с кем говорю, — спокойным тоном произнесла она.

Вождь ответил на ее взгляд так же спокойно. У него были точеные черты лица, нос узкий, слегка изогнутый, глаза бездонно-черные.

Виктория перевела взгляд на Педро. Тот, очевидно, все еще не решался перевести слова, которые она произнесла.

— Я токи, — неожиданно ответил мужчина по-испански, — военачальник. Мое имя Негуен. Как зовут тебя, женщина?

— Виктория.

«Он военачальник, — подумала она, — не кацик…»

— Победоносная. — Вождь серьезно взглянул на нее. — Что ты делаешь здесь, на земле мапуче?

Виктория указала на Педро.

— Я искала его. — Она не сводила глаз с токи. — Мой муж хочет его убить.

— Почему?

— Потому что… — Виктория подыскивала слова, — потому что он для меня много значит. — Она замолчала на секунду, потом добавила: — И мой сын… от него.

Токи немного помолчал, потом кивнул.

— Ты знаешь, что мы сейчас воюем? Белые объявили нам войну с тех пор, как пришли в наши земли.

— Нет, этого я не знала. Мне очень жаль. — Виктория указала на Педро. — Я хотела спасти его для своего сына.

«И для себя», — добавила она мысленно.

Токи встал.

— Вы станете на некоторое время нашими гостями, — неожиданно сказал он тоном, не терпящим возражений. — Белые должны знать, с кем они сражаются.

Виктория постаралась скрыть удивление. Она лишь кивнула и толкнула Юлиуса в бок.

— А что еще нам остается? — пробормотал тот по-немецки.

Молодой рассерженный индеец молча вскочил на лошадь, стоявшую рядом с ним. Он издал клич, направил животное на Викторию и поднял животное на дыбы. Женщина увидела копыта перед своим лицом и прикрылась руками, но индеец уже развернул лошадь и ускакал прочь в клубах пыли. Виктория продолжала стоять, окаменев. Потом она заметила, что Педро схватил ее за руку. Впервые она испытала облегчение. Юлиус, не веря своим глазам, смотрел вслед молодому индейцу.

— Прошу прощения за своего младшего брата, — произнес токи. — Недавно белые убили его жену и ребенка. Он в трауре.

— Я… — запинаясь, произнесла Виктория, подыскивая слова, — мне… мне очень жаль.

В глазах токи читалось спокойное дружелюбие.

— Спасибо, Виктория. Мой брат очень любил свою жену. Надеюсь, он еще увидит, что не все белые плохие. Впрочем, и вы увидите, что не все индейцы — дикари.

Виктория молча кивнула. Она не верила, что ненависть молодого мужчины так быстро пройдет.

Педро отвел Викторию и Юлиуса обратно к хижине и исчез. Один из индейцев принес им их сумки и одеяла.

На следующее утро Педро снова появился. Сидя возле хижины, Юлиус и Виктория достали припасы и стали есть хлеб и мясо, запивая свежей водой.

Когда утром они выбрались из своего убежища, чтобы облегчиться, то с удивлением обнаружили, что никто и не собирался препятствовать им покинуть его. Либо их не считали пленниками, либо понимали, что деться им все равно некуда. Часовых тоже не было. Пленники наполнили фляги в реке и вернулись к хижине. Справа от входа Юлиус расстелил одно из одеял, под которым они спасались ночью от холода. Стараясь не выглядеть чрезмерно любопытными, они стали наблюдать за жизнью в лагере. Но за ними тоже следили.

Педро появился в первой половине дня. Он сделал Виктории знак рукой, чтобы она следовала за ним. Они пошли по тропе, которая вела вдоль хижин прочь из лагеря. На берегу маленькой речки они остановились. Солнце уже высоко поднялось над равниной.

Сначала они молча стояли друг напротив друга, не решаясь что-либо сделать. Хотя Виктория много раз, с тех пор как Педро ушел, представляла себе их встречу, все же она не решалась прикоснуться к нему, лишь молча смотрела. Его волосы стали длиннее и спадали теперь на плечи. На лбу была повязка. Щетина на подбородке и вокруг рта указывала на то, что Педро давно не брился.

— Ну, рассказывай, — неожиданно произнес он. — Что случилось?

Виктория глубоко вздохнула, а потом коротко поведала о случившемся. Педро не перебивал ее. Когда Виктория закончила, он взглянул на нее так, словно не мог поверить в то, что произошло.