В стране кораллового дерева - Каспари София - Страница 41

Умберто смотрел на Педро с невероятной ненавистью, отчего Викторию сковал страх. Это не был гнев на нерадивого работника — в глазах Умберто читалась необузданная ярость. У Виктории по спине побежали мурашки. Что же между ними произошло, о чем она еще не знала и чего не рассказал ей Педро? Беспокойство охватило ее, когда она поняла, о ком идет речь. Что-то важное ускользнуло от ее понимания. Что-то связывало Умберто и Педро.

— И что же натворил твой лучший работник, Умберто?

Никто не заметил, как из старого хозяйского дома вышел Рикардо Сантос. Седовласый патриарх смерил взглядом сначала невестку, а потом сына. Умберто пытался подыскать нужные слова, и тут отец ему помог:

— Ничего он не сделал, кроме того, что старался быть лучше, чем ты, не так ли?

В голосе дона Рикардо было столько презрения, что даже Виктория втянула голову в плечи. Она ошибалась, если думала, что будет рада увидеть Умберто в такой ситуации. Даже чужим людям было неприятно то, что отец с таким пренебрежением относится к собственному сыну. Ее отец всегда относился к ней с любовью, и эта любовь придавала Виктории уверенность в себе, окрыляла. Его любовь открыла ей дорогу в Новый Свет, и Виктория знала, что он принимает ее такой, какая она есть, что бы ни случилось. Девушка очень по нему скучала.

Умберто скрестил руки на груди. Он выглядел слабым, словно мышцам в его теле не хватало напряжения.

— Кабезас работает слишком медленно. Вчера к тому же он где-то пропадал несколько часов.

— На эстансии всегда хватает работы, и в ее окрестностях она тоже имеется. Тебе бы не мешало это знать. — Дон Рикардо презрительно взглянул на сына. — Но ты прожигаешь время с дружками и шлюхами. Когда ты последний раз вставал на заре? Когда, скажи?

Старый Сантос подошел к сыну и неожиданно с силой ударил его в грудь, так что тот попятился.

— Отец, я…

Виктория хотела подать Педро знак уходить, ведь если случится то, чего она опасалась, если дон Рикардо унизит Умберто на глазах у Педро, то его ненависть станет еще сильнее. Но было поздно.

— Ты неженка, выродок! — бранился дон Рикардо. — Ты можешь пускать пыль в глаза матери, но не мне. Ты меня слышишь? Не мне!

Второй крепкий удар поверг Умберто в пыль. Взгляд, которым он смотрел в тот миг на Педро, заставил Викторию содрогнуться.

Дон Рикардо ткнул пальцем в сына.

— Пока я живу и дышу, Педро Кабезас — мой старший работник, ты понял? Отцепись от него, иначе тебе же хуже будет.

Потом Рикардо повернулся к Виктории.

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.

Виктория лихорадочно размышляла, пока шла со свекром по длинному коридору в его кабинет. О чем он хотел с ней поговорить? Знал ли он о Педро? Неужели она себя чем-то выдала? Девушка несколько раз нервно сглотнула.

Когда дон Рикардо бесшумно закрыл за ней дверь кабинета на замок, в горле девушки пересохло. Виктория едва дышала. Если дон Рикардо сейчас внимательно посмотрит на нее, то обязательно догадается: что-то не так. Если он сейчас посмотрит…

Но он не взглянул на нее, а подошел к маленькому приставному столику, на котором стоял серебряный кофейник.

— Кофе? — предложил он, мельком взглянув на невестку.

Виктория, не уверенная в том, что голос ее не подведет, кивнула. Дон Рикардо наполнил чашку и поставил ее на столик.

— Пожалуйста, — произнес он и посмотрел на невестку.

Виктория нерешительно села за приставной столик. Она протянула руку и снова засомневалась. И только когда дон Рикардо обернулся, чтобы пройти к письменному столу, девушка взяла чашку. Ее руки слегка дрожали, она старалась глубоко дышать.

Когда дон Рикардо сел за стол и вновь посмотрел на Викторию, она сдержала дрожь и с деланым спокойствием отпила кофе. С гордо поднятой головой она ждала, что скажет ей дон Рикардо.

Тот разгладил усы и молча смотрел на Викторию, потом откашлялся и наконец произнес:

— Я видел, как ты смотрела на моего сына, и удивляюсь твоей выдержке. Он…

«Он знает, что Умберто мне безразличен, — пришла к выводу Виктория. — Дон Рикардо очень умный человек, с ним нужно быть осторожней».

— Видит Бог, — продолжил Рикардо, — не такого сына мне хотелось бы иметь. Он трус, лентяй и, могу сказать совершенно определенно, лжец.

Виктория нахмурилась.

— Он мой муж, дон Рикардо, и я знаю, как мне следует себя вести.

— Да, так и есть. — Рикардо достал из-за стопки книг бутылку и бокал, в котором плескался напиток, похожий на ром. — Ты очень тактичная, — добавил он и налил ром в бокал.

Девушка покраснела.

— Я не совсем понимаю…

Дон Рикардо поднес бокал к губам и отпил, потом медленно поставил его на стол.

— Ты неглупая девушка, Виктория, поэтому должна уважать и мои умственные способности. Налить тебе рому? — Прежде чем она успела отказаться, он достал второй бокал и протянул ей, не прерывая разговора: — Ты вышла замуж за Умберто, что, с моей точки зрения, было глупостью. Но, кроме этого, ты пока не совершила ни единой ошибки.

Он поболтал напиток в бокале. Виктория растерянно пригубила ром. Он обжег ей горло, и девушка закашлялась. Дон Рикардо снова разгладил усы.

— Я тоже когда-то был влюблен, — неожиданно произнес он и взглянул в окно, за которым начинался новый день. — Ее звали Карменсита. Стояло лето, и мне нельзя было даже подумать о том, чтобы покинуть Санта-Селию, чтобы ее увидеть. Я постоянно думал о ней, целыми днями и особенно по ночам.

На мгновение Виктории показалось, что она слышит дрожь в голосе свекра. Но что же он хотел ей сказать?

— Ее звали Карменсита, она была из племени аймара. — Глаза Рикардо расширились. — Лето, проведенное вместе с ней, стало для меня незабываемым. Это было там, на плоскогорье. Несравненное лето… Я был молод, ничем не обременен. Я жил вместе с женщиной, которую любил и которая любила меня. Мне казалось, впервые в жизни я счастлив. — Взгляд дона Рикардо вновь стал серьезным. Он посмотрел на Викторию. — Мне так и не повстречался более сердечный человек, чем она.

Теперь Виктория была уверена: голос дона Рикардо действительно дрожал. Когда свекор вновь заговорил, его слова были еле слышны. Он еще раз налил рома, залпом опустошил бокал и взглянул в глаза невестке.

— Она была матерью Педро.

«Тогда он… Педро сын дона Рикардо? — Виктория сглотнула. — А Умберто его сводный брат? Знают ли они об этом?»

Дон Рикардо словно прочитал ее мысли и покачал головой.

— Умберто ни о чем не подозревает. Я никогда не говорил ему об этом. А Офелия… — Он пожал плечами. — Вскоре после того лета мы с ней поженились. Оба моих сына родились в один и тот же год. О чем знает Педро… или догадывается… — Рикардо пожал плечами, поставил бокал на стол и покачал головой.

— Карменсита была самой красивой и в то же время самой необычной женщиной в моей жизни. Эти индейцы не только выглядят иначе, чем мы. Они живут иначе. Их вера отличается от нашей. Конечно, они молятся Богу, но также почитают Пачамаму — великую мать земли. Наверное, так должно быть, если живешь в таком мире, в Андах, где дуют сильные ветра, где ужасный холод и жара, где жизнь человека часто висит на волоске. Что тут сделаешь с одним богом? — Дон Рикардо неожиданно улыбнулся. — У нас не было ничего общего, у Карменситы и меня, и все же она открыла мне сердце, а я ей свое.

Дон Рикардо вновь посмотрел вдаль, водя пальцем по кромке бокала. Стекло поскрипывало. Виктория поставила свой бокал на приставной столик.

— Что с ней случилось? — наконец отважилась спросить она, нарушив тишину.

— Она умерла.

Дон Рикардо говорил о своей возлюбленной с огромной нежностью, последние же его слова звучали скупо. Виктория спрашивала себя, сколько той женщине было лет и что должно было случиться, из-за чего ее свекор так изменился.

— Я надеюсь, ты понимаешь меня, невестка, — произнес он после недолгого молчания. — Я видел, как ты смотришь на моего сына. Я также знаю, что до сих пор ты была осторожна, и хочу посоветовать тебе поступать так и впредь. Поэтому ты больше не будешь встречаться с Педро. Я, конечно, ничего ему не сделаю, но позабочусь о том, чтобы вы больше не виделись. У меня много земли. Не только здесь, но и на других эстансиях нужны старшие работники. Кроме того, я постоянно покупаю новые наделы. Здесь наверху земля дешевле. Я достаточно ясно выразился?