В стране кораллового дерева - Каспари София - Страница 35

Кожа Эстеллы казалась такой нежной! Несмотря на прикосновения, малышка не проснулась, даже веки ее не дрогнули. Очевидно, девочка устала после утренних игр с воспитательницей. Эстелла любила Розалию. Когда Виктория впервые увидела маленькую темнокожую индианку, она испугалась. Но любовь, с которой та относилась к малышке, быстро покорила немку. Розалия и к Виктории относилась дружелюбно, и благодаря ей девушке было уютнее на эстансии Санта-Селия. Виктории полюбилась Розалия.

Эстелла вытянула губки и сунула большой палец в рот.

«Эстелла, Эстелла, — повторяла про себя Виктория, — мое маленькое сокровище». Сначала она не хотела называть малышку таким именем, но Умберто и его мать настояли на этом. Если Виктория правильно поняла, так звали младшую сестру доньи Офелии, до того как та ушла в монастырь.

Виктория вздохнула. «Я всегда буду присматривать за тобой, моя маленькая. Я никогда не допущу, чтобы тебя отняли у меня». Виктория не знала, откуда у нее в голове возникла такая мысль. Она постаралась как можно быстрее ее прогнать. Господи, она ведь никогда не была пессимисткой! Кто же захочет отнять у нее Эстеллу?

— Мое сокровище, — бормотала она, — моя маленькая звездочка…

Виктории было легче примириться с этим именем после того, как она узнала, что оно означает.

И все же жить под одной крышей с доньей Офелией было очень тяжело. Иначе и быть не могло. Хоть Виктория и знала, что жизнь со свекровью может быть трудной, но то, что девушка пережила после приезда, превзошло ее наихудшие ожидания.

Виктория невольно подумала о молодой индианке Розите, которую приняли в помощницы, когда после отъезда Кете Виктория стала жаловаться на то, что не успевает готовиться к многочисленным светским мероприятиям. Казалось, служанка понимала все, чего хотела от нее Виктория, но хозяйка не могла разговаривать с ней, как с Кете. Виктория вздохнула. Она считала Кете подругой и сильно скучала по ней.

Снаружи, в коридоре, раздались громкие шаги. И в следующий же миг, как обычно, без стука, распахнулась дверь. В комнату вошла свекровь. Хотя Виктории и не хотелось вставать, она поднялась и поздоровалась с доньей Офелией, поцеловав ее по традиции в щеку. Пожилая женщина остановилась и внимательно осмотрела комнату.

— В нашей семье рождаются сыновья, — наконец произнесла она резко, с упреком в голосе, к чему Виктория уже давно привыкла.

Девушка взглянула на дочь и ничего не ответила. «Я люблю тебя, Эстелла, — подумала она, — моя золотая. Не слушай ее, моя маленькая звездочка».

— Я все же надеюсь, что ты подаришь моему сыну долгожданного наследника. — Донья Офелия подошла к невестке ближе.

Девушка глубоко вздохнула и досчитала до десяти, прежде чем ответить:

— Я подарила Умберто замечательную дочку.

В этот момент Эстелла открыла глаза, встала на колени и протянула руки к матери. Виктория взяла малышку на руки и погладила по сонному личику. Девочка прижалась к ней. Тут же ее большой палец снова исчез во рту. Роды проходили тяжело, Виктория громко проклинала Умберто, и, вспоминая об этом, она сразу же испытывала облегчение.

— Может быть, — ответила свекровь, обойдя детскую кроватку с другой стороны, — но Эстелла не мальчик. — Она внимательно взглянула на малышку. — Теперь одна надежда на то, что она когда-нибудь станет красивой и мы сможем удачно выдать ее замуж.

Произнеся последние слова, донья Офелия расправила плечи и, держа спину прямо, повернулась к двери. Спустя несколько секунд хлопнула дверь.

Единственное, что сейчас могло доставить радость Виктории, — это прогулка верхом на ее сивой кобыле Дульцинее.

Донья Офелия держала осанку, выходя из комнаты невестки. Пока за ней наблюдали, она никогда не позволяла себе опускать плечи, это недостойно представительницы рода де Гарай. Этому правилу ее научил отец, когда Офелия была еще девочкой, и она никогда не забывала этого урока. Она была старшей дочерью в семье, присматривала за младшим братом Фелипе и сестрой Эстеллой. Офелия следила за тем, чтобы Фелипе ходил в школу, когда их мать погружалась в меланхолию. Она выкупила для Эстеллы место в монастыре.

Офелия тут же согласилась, когда выскочка из низов Рикардо Сантос попросил ее руки, возможно потому, что она любила его, но это никого не касалось. Она знала, что еще никто из их семьи не выходил за таких выскочек, как Сантос. Были времена, когда она ни при каких обстоятельствах не опозорила бы отца. Любовь в их кругах никогда не считалась весомым аргументом. Но сегодня у таких семей, как Сантосы, имелись и деньги, и влияние, которых у де Гарай давно уже не было. Осталась лишь грамота, которая подтверждала родство отца с основателем Буэнос-Айреса Хуаном де Гараем.

Донья Офелия хорошо помнила выражение лица Эрнана де Гарая, который доставал старую грамоту.

— Это самое ценное наше достояние, — внушал он ей.

Она верила в эти слова до тех пор, пока однажды ее муж с высокомерной ухмылкой не сказал, что считает «этот клочок бумаги» грязной подделкой. Он уверял, что знает, как можно сделать такой «документ», да к тому же подделка еще и не очень качественная.

Но у Офелии все равно не было других вариантов, ей пришлось выйти за него замуж. Что оставалось делать женщине в ее положении? По крайней мере, дон Рикардо ей нравился, и ее сердце билось быстрее, когда он находился рядом. Это немного скрашивало отвратительную ситуацию. Когда дон Рикардо попросил руки Офелии и благословения ее отца, тот лишь печально взглянул на дочь, но все же сказал «да». Ведь он тоже понимал, что выхода у них нет. Вот так дону Рикардо разрешили сделать ей предложение.

Когда Офелия, уже будучи невестой Рикардо Сантоса, сидела в маленькой гостиной родителей, Эрнан де Гарай заметил, что в провинции Сальта с давних пор выращивали мулов, тысячи мулов, которые доставляли вожделенный металл от штолен в Андах до побережья. Предки Сантосов тоже стали держать мулов, как только поселились в этих краях. Все-таки Сантосы считались коренными жителями этих земель, поэтому Эрнан де Гарай и не мог препятствовать тому, чтобы его дочь стала женой заводчика мулов.

Офелия слушала его в тот день вполуха, потому что, вопреки всему, одна мысль о Рикардо Сантосе заставляла ее краснеть. Девушке нравилось представлять, что она станет его женой. Так и случилось. По крайней мере, вначале ей это нравилось. Она не представляла, что ее супружеская жизнь окажется хуже, чем у ее родителей.

Как она могла?

Донья Офелия вздрагивала, когда думала о жилище, в котором обитала ее семья. Неудивительно, что ее мать не желала вставать с постели. Она с трудом ходила прямо. Офелии приходилось строго следить за тем, чтобы ее одежда и одежда брата и сестры была чистой и без дырок.

В дни отчаяния донья Офелия вспоминала о маленьких домиках, крытых камышом, в которых жили прачки, поденщики или прислуга Сальты, — низкие прямоугольные строения с единственной комнатой, спальное место в которых было отгорожено от кухни куском материи, свисавшим с балки на потолке. Офелия поклялась себе, что никогда не опустится до этого. Семьи, обитавшие в таких домах, не просто жили, как животные, они и были животными. Здесь не существовало туалетов и колодцев. Люди спали на шкурах, расстеленных прямо на голом полу, и называли мебелью в лучшем случае пару сундуков и грубо отесанный стол. Такие люди пили воду из грязных каналов, tagaretes, которые каждый год распространяли в городе болезни. Такие люди не знали современных изобретений, они изо дня в день, круглый год, носили простую рубаху, штаны и сандалии или длинную юбку, блузу и шаль. «Никогда, никогда, никогда я не опущусь так низко, — поклялась себе Офелия. — Де Гарай никогда не станут нищими, что бы ни случилось». Бедняками были другие. Бедняками были те, кто купался в реке или канале и каждый день ел кукурузу в виде хлеба, каши или похлебки. Но семья доньи Офелии всегда входила в высшее общество Сальты, поэтому они оставались на лучшей части площади, избегая незамощенного участка, где собирались бедняки. Поэтому у Офелии даже в самые тяжелые времена было достаточно денег, чтобы заплатить служанке. Кому-то же надо, в конце концов, варить еду. Кто-то же должен провожать ее мать в церковь, нести для нее скамеечку или подушку, чтобы ей удобно было стоять на коленях во время молитвы. Кто-то же должен покупать дрова, которые индейцы привозили на маленьких ослах прямо к дому, а также свежее молоко, овощи и фрукты. В Сальте было много бедных жителей, но семья Офелии к ним не относилась. Они принадлежали к тому слою общества, в котором долгие годы строились определенные отношения, и всегда будут к нему принадлежать, о другом донья Офелия не могла и помыслить.