Йоханнес Кабал, Некромант (ЛП) - Ховард Джонатан Л. - Страница 29

только одного такого.

Он поставил локти на стол, сцепил пальцы обеих рук, выставил вверх указательные пальцы,

упёрся ими в верхнюю губу и посмотрел прямо на солдата.

— Кто это был? — осторожно спросил солдат.

Лицо Кабала помрачнело.

— Беспросветная тупость мертвецов не перестаёт меня поражать. Вроде должен был уже

привыкнуть.

Он ударил руками по крышке стола. Лёгкий ветерок пошевелил пепел от сигары в пепельнице,

пепел от самокрутки не шелохнулся. Кабал быстро поднялся и нетерпеливыми шагами подошёл к

месту, где впервые заметил капрала. Встав спиной к солдату, он указал на пол слева от себя.

— Пятна крови, вон тянется след от длинной струи. В дальней стене, — он указал, — вмятина.

От пули. Её уже давно извлекли, но со знанием дела готов предположить, что это была закруглённая

пуля от револьвера, скорее всего, тридцать восьмого калибра. Я заметил, что ты правша, а значит, ты

в это время смотрел в окно. В помещении, ей-богу, смотреть не на что, так что вроде всё сходится.

— Нет, — прошептал солдат, — пожалуйста.

— Вот только не надо мне тут на жалость давить, — рявкнул Кабал через плечо. — Я полагал,

сержантам в увольнение не дают оружие. В окопах нашёл? Учитывая, что шла война, в погибших

офицерах, у кого можно спереть револьвер, недостатка не было.

— Не понимаю, о чём вы говорите. Вы сумасшедший, — сказал солдат, пытаясь успокоить

самого себя.

— Сумасшедший, значит? — Кабал выглянул в окно. — Ты сказал, что тебе дали увольнение.

Полагаю, по семейным обстоятельствам. Ты вернулся на заброшенную станцию, заставил их

остановить поезд, и зашёл сюда. — Кабал приставил указательный и средний пальцы к правому

виску. — Бах! И вышиб себе мозги.

Он обернулся. Солдат смотрел на него, съёжившись от ужаса.

Кабал показал на покрытый пятнами пол и спокойно сказал:

— Это ведь твоя кровь. А дырка в стене — от пули, которая застряла там после того, как

пробила тебе голову.

Он вернулся к столу и сел. Солдат, уткнувшись лицом в ладони, плакал навзрыд.

— Ты это и так прекрасно знал. Нужно было только смириться с этим, — сказал Кабал. — Дети

не твоей формы испугались, а призрака на заброшенной станции. И на путях они были в

безопасности, потому что линией уже много лет пользовались как запасным путём. Мне жаль, но ты

— потерянная душа. Вот и вся история.

Несколько секунд он наблюдал, как рыдания сотрясают плечи капрала.

— Тебя осталось лишь освободить.

— Капитан, капитан же пытался сказать, что случилось, — как маленький ребёнок плакал

солдат. — Он всё повторял, а я никак в толк не мог взять. Что-то я понял, да подумал, шутка типа. Я

смеялся, а он говорил, что они все умерли. Моя семья. Их больше нет. И Кэти тоже. И Кэти.

Он поднял покрасневшие от горя глаза на Кабала.

— Невеста моя. Мы со школы вместе. Собирались пожениться в новом году, когда война

кончится и меня демобилизуют.

— Знаю, знаю, — спокойно сказал Кабал.

"Все умерли одновременно, — подумал он. — Странно".

— Должно быть, ты её очень любил.

— Её... звали Кэти. Без неё мне не было жизни. Я просто... не мог жить дальше. Вы представить

себе не можете, каково это.

Кабал кашлянул.

— Возможно, ты удивишься. Хочешь уйти отсюда? — Солдат тупо уставился на Кабала. — Я

могу освободить тебя. У меня есть некоторый опыт в области жизни после смерти. Хочешь?

— Я всё время засыпаю. И каждый раз, когда просыпаюсь, помню только кричащее лицо во

сне. Мне кажется, я больше не выдержу.

— Заполнишь вот этот документ, и я помогу тебе выбраться отсюда.

Солдат изумлённо посмотрел на него.

— Документ? Для этого нужно документы заполнять?

— Это просто формальность. Подписи будет достаточно.

Он безрезультатно проверял внутренние карманы. Не сразу он вспомнил, что потратил

последний бланк, из тех, что взял с собой из коробки, ещё до отъезда из Солипсис Супермейр.

— У меня, похоже, ни одного нет. Не потерпишь минут десять, пока я схожу...

— Кэти будет там?

В глазах молодого человека было столько надежды, что Кабал вдруг почувствовал себя очень

старым. Он подумал о просторах в преддверии Ада и о толпах горемык, что пытаются справиться с

пресловутым вопросом тысяча двенадцать анкеты KEFU/56. "Вот уж воистину вечное мучение, —

подумал он. — Но, если я его не отпущу, стоять здесь — не меньшее проклятие. Какая разница, будет

он отбывать наказание в Аду или на сельской станции?"

Он снова посмотрел солдату в глаза и понял разницу: на голой скале над адскими вратами, без

изменений и нововведений, всё так же высечено: "Оставь надежду всяк сюда входящий".

— У нас с тобой есть кое-что общее, — наконец сказал он. — Не надо ничего подписывать.

Кабал встал, подошёл к двери, широко открыл её и шагнул через порог. Взял из портсигара

кусок белого мела и аккуратно провёл линию от нижнего края дверной рамы, через порог, и немного

вверх по противоположному косяку. Снова шагнул в комнату, присел возле линии, и начал писать

вдоль неё ряд замысловатых символов, бормоча себе под нос на нестройном хтоническом языке.

Довольный своей работой, он выпрямился, отложил мел, и посмотрел на солдата. Капрал уже встал и

подошёл поближе, чтобы увидеть, что делает Кабал. Кабал заметил, что тот стоит на том же месте,

где лишил себя жизни. Подойдя к солдату, он указал на открытую дверь.

— Иди туда. Пройди через дверь. Всё очень просто.

Солдат прикусил нижнюю губу.

— Не уверен, что смогу. Я вроде пытался в прошлом. И не смог отсюда уйти.

— Это было до того, как я открыл тебе дорогу. Видишь эти знаки? Это символы п'тифийцев,

самый эффективный и опасный способ сотворить портал, который известен человечеству, и судя по

доказательствам, четырём другим разумным видам тоже. Поверь мне, ты можешь уйти.

— А Кэти?

— Тут я ничего не могу обещать. Но думаю, что шансы встретить её снова довольно высокие.

А теперь, может, ты пойдёшь? Меня поезд ждёт.

Солдат нерешительно подошёл к открытой двери. Солнце уже садилось над противоположным

краем выемки, своим светом обрамляя силуэт солдата. Кабал не удивился, что он был слегка

прозрачным по краям. Он остановился прямо у порога.

— Иди, — сказал Кабал. — Тебя здесь ничего не держит. Уходи, пока я не передумал насчёт

контракта.

Солдат оглянулся, и, возможно, улыбнулся, делая шаг вперёд. У Кабала возникло смутное

ощущение, как что-то с невероятной быстротой рассеялось, и вот дверной проём опустел. Снаружи

ничего не было видно. Кабал вышел и посмотрел в обе стороны железной дороги, а затем — на

холодное голубое небо.

— Удачи, — сказал он почти про себя. — Передавай привет Кэти.

Наконец, он вернулся к двери и посмотрел на странные символы.

"Знал, что в один прекрасный день мне пригодится изучение п'тифийского", — подумал он.

П'тифийцы были крайне бесполезным племенем, которое умудрилось уничтожить себя почти три

тысячи лет назад. Кабал нашёл и старательно перевёл несколько дощечек, которые стащил из

небольшого музея, по его мнению, не подозревающего, какую ценность они представляют. В итоге

перевод показал, что так оно и было. П'тифийцы, по всей видимости, умудрились отравиться хлебом

из ржи, заражённой чрезвычайно ядовитой формой спорыньи. В галлюциногенном бреду они сначала

сочли себя выдающимися волшебниками, а затем проявили удивительные способности к полёту —

всей толпой, вниз с горы. Надо было выбрать место пониже для начала. Кабал стёр фонетические

символы носком ботинка, произнося их вслух.

— Крэкс-пэкс-фэкс. Ну вот и всё.

Довольный результатом, он навсегда покинул станцию.