Острие копья - Стаут Рекс - Страница 48

Щеки Вульфа не дрогнули. Он задумчиво надувал и втягивал губы. Рука его по привычке потянулась открыть ящик стола, но он тут же внезапно ее отдернул, даже не коснувшись ручки.

– Арчи, ты много раз слышал, я говорил тебе, что я артист. Мне кажется, моя слабость – делать заявления, не лишенные драматического эффекта. Тем более не следует отказываться от них, когда обстоятельства того требуют. Так вот: в этой комнате витает смерть.

При этих словах, мне кажется, я непроизвольно оглянулся, потому что он тут же пояснил:

– Нет, пока никаких трупов. Смерть ждет своего часа. Она ждет меня, а, возможно, всех нас, не знаю. Утром, когда я был в оранжерее, Фриц передал мне вот эту записку.

Он полез в карман, вынул листок бумаги и протянул его мне.

Я стал читать. Записка была следующего содержания:

– Не похоже на нее, – убежденно сказал я.

– Возможно. Ты знаешь ее лучше, чем я. Я, разумеется, помню, как она вернулась сюда из оранжереи с брассокаттлеями труфотиана в руках. Теодор и я срезали для нее еще дюжину и положили в коробку, а Фриц снес вниз. Когда сегодня в одиннадцать я вошел в кабинет и сел за стол, я почувствовал, что воздух полон чьим-то присутствием. Ты знаешь мою обостренную чувствительность на посторонних, вот почему я ограждаю свои нервы от них. Я знал, что сегодня был посетитель, и это встревожило меня. Я вызвал Фрица. Действительно, к нам заходил молодой человек, он принес записку и остался ждать орхидеи. При нем была продолговатая фибровая коробка с ручкой, как у чемодана. Уходя, он унес ее с собой. Фриц, провожая его к выходу, видел ее у него в руках. Но по меньшей мере, минут десять посетитель оставался один в гостиной, ждал ответа. Дверь из гостиной в кабинет не была заперта, а дверь из кабинета в холл была закрыта.

Вульф вздохнул.

– Увы, мисс Барстоу не писала мне никакой записки.

Я вскочил и бросился к нему.

– Немедленно уходите отсюда.

Он покачал головой.

– Уходите, – настаивал я. – Я могу в случае чего отскочить, а вы – нет. Черт побери, побыстрее же! Я знаю, как обращаться с бомбами. Фриц! Фриц!

Фриц буквально вбежал в кабинет.

– Наполни кухонную мойку доверху водой. Мистер Вульф, ради Бога, уходите, она может взорваться в любую секунду. Я сейчас постараюсь обнаружить ее.

Я слышал, как Фриц пустил воду в кухне. Но Вульф не двинулся с места, а я, черт побери, не мог бы сдвинуть его, даже если бы хотел. Он продолжал качать головой и даже погрозил мне пальцем.

– Арчи, пожалуйста… Прекрати панику! Ничего здесь не трогай. Никакой бомбы здесь нет. Бомба шипит или тикает, у меня отличный слух. К тому же у мистера Кимболла не было времени, чтобы изготовить хорошую бомбу, а на плохую он не согласился бы. Это не бомба. Только никакой паники, драматично, но без паники. Я тут поразмышлял и к тому же мое чутье подсказало. Подумай сам: когда мистер Кимболл был у меня, в этом кабинете, он мог заметить мою особенность – я не делаю никаких движений, ничего, что даже отдаленно можно было бы назвать движением. Кроме одного, и это он заметил. Я открываю ящик стола и сую туда руку. Если тебе это ровным счетом ничего не говорит, то ему – очень многое. Давай проверим.

Я буквально прыгнул на него, решив, что он сейчас же откроет ящик стола, но он жестом остановил меня. Он просто собирался встать с кресла.

– Принеси из холла мою сучковатую палку из красного дерева. Проклятье, делай, что тебе говорят!

Я выбежал в холл, схватил палку и бегом вернулся в кабинет.

Вульф уже встал и обошел вокруг стола. Теперь он стоял с другой его стороны прямо напротив своего кресла. Протянув руку через стол, он пододвинул к себе поднос с бутылками и стаканом.

– А теперь, – сказал он, – проделаем следующее. Нет, прежде закрой дверь в холл. – Я закрыл дверь и вернулся к столу. – Спасибо. Теперь возьми палку за другой конец, протяни ее через стол и попытайся ручкой палки достать ручку ящика стола. Как только сделаешь это, толкни палку вперед и открой ящик. Нет, подожди. Открывать надо медленно, постепенно, а не рывком. Открыв, сразу же освободи палку, на тот случай, если она понадобится для другой цели. Начинай.

Я начал. Изогнутый конец палки легко зацепился за ручку ящика, но под таким углом мне трудно было выдвигать ящик постепенно, и я нажал посильнее. Ящик так внезапно выдвинулся, что я чуть не выронил палку. Я поднял ее повыше, чтобы освободить от ручки ящика… и вдруг в испуге заорал:

– Берегитесь!

У Вульфа в каждой руке было по бутылке с пивом. Он держал их за горлышко и мгновенно с треском опустил одну из них на стол, но… промахнулся. То, что появилось из ящика, отличалось молниеносной быстротой. Голова была уже наружу, но большая часть туловища и хвост оставались в ящике. Я изо всех сил пытался попасть палкой по голове, но подлая тварь увертывалась. Стол был залит пивом и усыпан осколками стекла. Я готов был обратиться в бегство, прихватив и Вульфа с собой, но он, изловчившись, нанес свой второй удар, прямо по голове гадины и размозжил ее. Длинное коричневое тело еще извивалось какое-то время; но это был конец. Вторая бутылка с пивом тоже разлетелась вдребезги, обрызгав нас пивом с ног до головы. Вульф, отступив шаг назад, вынул носовой платок и вытер лицо. Я все еще держал в руках палку.

– Боже мой! – испуганно воскликнул вошедший в комнату Фриц.

– Да, видишь, Фриц, какой беспорядок мы тут устроили. Ты уж извини нас, придется убирать.

16

Я попытался снова:

– Фэ-э-р-де-ланс.[8]

Вульф одобрительно кивнул.

– Теперь лучше. Больше в нос. Нет, ты не врожденный лингвист, Арчи. Дефект произношения не есть нечто механическое. Чтобы иметь настоящее французское произношение, надо не только испытывать антипатию к самым святым предрассудкам англосаксов, но и глубоко презирать их. А вот ты обходишься без презрения, даже не понимаю, как. Да, «Фэр-де-ланс», Botrops ftrox по-латыни. После южноамериканской гремучей змеи это самая ядовитая.

С моей помощью Фриц навел прежний порядок в кабинете, а затем занялся приготовлением ланча. Когда тело змеи перестало выказывать признаки жизни, я растянул ее во всю длину прямо на полу в кухне и измерил: шесть футов и три дюйма. Туловище было толщиной с мое запястье, окраска – грязно-коричневая с желтизной. Даже мертвой она была угрожающей. Проделав все измерения, я поднялся и ткнул пару раз в змею измерительной линейкой. Я гадал, что теперь делать с ней, и спросил об этом стоявшего рядом Вульфа. Не выбросишь же ее в мусорный бак. Может, бросить куда-нибудь в реку?

Щеки Вульфа сморщились.

– Нет, Арчи, это жалко. Достань картонную коробку, набей ее стружкой, она есть у нас в подвале, сделай аккуратную посылку и отправь ее мистеру Мануэлю Кимболлу. Фриц отвезет ее на почту. Это облегчит совесть мистера Кимболла-младшего.

Я так и сделал, и это отнюдь не отразилось на моем аппетите. После ланча мы стали ждать прихода Марии Маффеи. Вульф пригласил ее сразу же после моего звонка с Фордхэм-роуд.

– Он получил эту змею, конечно, из Южной Америки, – глубокомысленно заметил я.

Вульф удовлетворенно откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он был доволен, что его удар прикончил змею, хотя и жалел о пролитом пиве.

– Да, видимо, оттуда, – буркнул он под нос. – Близкая родственница гремучих змей, одна из немногих, что нападают без предупреждения. Всего неделю назад я видел ее в одной из книг, которые ты мне достал. Этот вид в изобилии водится в Южной Америке.