Под куполом - Кинг Стивен - Страница 249

«Конечно, он занял себе диван, — подумал Картер оскорблено. — Но он же босс, наконец».

— Давай, сынок, — произнёс Большой Джим. — Катись как можно скорее.

«Почему это я?» — подумал Картер… но промолчал. Потому что так оно и годилось, все делать должен был он, потому что босс был старым, босс был толстым, у босса было больное сердце. И, конечно же, потому, что он был боссом. Джеймсом Ренни, императором Честер Милла.

«Император подержанных машин, вот ты кто и ничего больше, — подумал Картер. — И смердишь ты потом и сардиновым маслом».

— Катись, — раздражённо. И испуганно. — Чего ты ещё ждёшь?

Картер встал, луч фонарика затанцевал по доверху набитым полкам бункера (видимо-невидимо жестянок сардин!), и отправился к кубрику. Один автономный светильник там ещё работал, но уже чуть-чуть, вот-вот совсем потухнет. Зуммер теперь слышался громче, беспрерывным «АААААААААААА». Звук приближения фатума.

«Нам никогда отсюда не выбраться», — подумал Картер.

Он нацелил луч фонарика на ляду люка перед генератором, который продолжал выдавать монотонное гудение, которое почему-то напомнило ему его босса во время боссовского ораторства. Наверное, из-за того, что оба этих звука сводились к одинаковому тупому приказу: «Накорми меня, накорми меня, накорми меня! дай мне пропана, дай мне сардин, дай мне неэтилированного премиум бензина для моего „Хаммера“. Накорми меня. Всё равно я умру, а тогда и ты умрёшь, но кого это волнует? Кого это к херам даже немного интересует? Накорми меня, накорми меня, накорми меня».

В укрытии под лядой теперь оставалось лишь шесть баллонов пропана. Вот он заменит тот, что уже почти опустел, и их останется пять. Пять сраных маленьких баллончика, не больших чем те, которыми питаются «Голубые носороги», останутся между ними и гибелью от удушья, когда откажется работать очиститель воздуха.

Картер извлёк один баллон из укрытия, но только поставил его возле генера.

Несмотря на это отчаянное «АААААААААААА», он не собирался заменять текущий баллон, пока тот не опустеет полностью. Отнюдь. Нет. Как вот говорят в рекламе кофе «Максвелл Хаус», смакуй до последней капли.

Но этот зуммер умел-таки действовать человеку на нервы. Картер подумал, не поискать ли выключатель и заглушить его, но как тогда они узнают, что у генера на исходе топливо?

«Точно пара крыс, которые попались под перевёрнутым ведром, вот мы кто».

В голове у него заскакали цифры. Шесть баллонов осталось, каждого хватает на одиннадцать часов. Они могли бы выключить кондиционер, и тогда действие одного баллона увеличится до двенадцати или тринадцати часов. Будем осмотрительнее, остановимся на двенадцати. Двенадцать умножить на шесть… ага, сосчитаем…

Это «АААААААААААА» делало математические упражнения более тяжёлыми, чем они должны были бы быть, однако он наконец-то вычислил. Семьдесят два часа между ними и жалкой смертью от удушения здесь, среди тьмы. А почему тьма? Потому что никто не позаботился заменить батарейки в автономных светильниках, вот почему. Их, вероятно, не меняли уже лет двадцать, если не больше. Наш босс экономит деньги. И почему здесь только семь маленьких сраных баллона, в подвале, когда на РНГХ их было нагромождено едва не биллион, только и ждали, чтобы взорваться? Потому что наш босс любит, чтобы всё было именно там, где он приказал.

Так, сидя здесь, слушая то «АААААААААААА», Картер припомнил одну из прибауток своего отца: «Пожалеешь пенни, потеряешь доллар». Это как раз о Ренни. Ренни — императора подержанных машин. Ренни — крупного политика. Ренни — наркобарона. Сколько он заработал на своих операциях с наркотой? Миллион долларов? Два? И они что-то сейчас стоят?

«Он, наверное, их никогда бы не начал тратить, — подумал Картер, — и сейчас он, толстая срака, их не тратил бы. Нет на что их здесь, в бункере, тратить. У него здесь сардин больше, чем он способен сожрать, и все даром».

— Картер? — донёсся сквозь тьму голос Большого Джима. — Ты там собираешься менять баллон, или мы так и будем слушать это вытье?

Картер уже было открыл рот, чтобы крикнуть, что им следует ещё подождать, что дорога каждая минута, но вдруг это «ААААААААААА» наконец-то прекратилось. А также и «пи-пи-пи» очистителя воздуха.

— Картер?

— Я как раз этим и занимаюсь, босс.

Зажав фонарик под подмышкой, Картер оттянул пустой баллон и поставил новый на металлическую платформу, где хватило бы места для баллона, вдесятеро большего, и подключил редуктор.

Каждая минута дорога… а так ли оно? Почему это так, если всё равно в конце концов это приведёт к удушению?

Но конвоир на пути к выживанию внутри его решил, что это говно-вопрос. Конвоир выживания решил, что семьдесят два часа большой срок. Потому что неизвестно, что может случиться? Военные ребята могут наконец-то вычислить, как им расколоть этот Купол. Он может даже сам собой исчезнуть, так же неожиданно и непостижимо, как появился.

— Картер? Что ты там делаешь? Моя никчёмная бабка двигалась быстрее, а она же уже мёртвая!

— Уже почти закончил.

Он проверил, плотно ли прилегает редуктор, и положил большой палец на кнопку стартера (думая, что если стартёрный аккумулятор маленького генератора такой же старый, как и те батарейки, которые питали автономное освещение, им не поздоровится) и вдруг застыл.

Семьдесят два часа, это если их здесь двое. Но если бы здесь сидел он сам, этот срок можно было бы удлинить до девяноста, а то и сотни часов, особенно, если выключить очиститель, пока воздух не станет совсем спёртым. Он предлагал эту идею Большому Джиму, но тот сразу её отверг.

— У меня слабое сердце, — напомнил он Картеру. — Чем более затхлый воздух, тем большая вероятность того, что это во мне откликнется.

— Картер? — громко, требовательно. Этот голос лез ему в ушу так же, как смрад тех сардин в нос. — Что там такое происходит?

— Всё готово, босс! — сказал он и нажал кнопку. Стартер застрекотал, и генер тут же завёлся.

«Надо мне подумать над этим», — подумал Картер, но конвоир выживания считал иначе. Конвоир выживания считал, что каждая утраченная минута — потерянная минута.

«Он был добр ко мне, — напомнил себе Картер, — наделил меня должностью».

«Грязной работой, которой сам не желал выполнять, вот чем он тебя наделил. И норой в земле, где осталось только умереть. Это тоже».

Картер принял решение. Перед тем как войти в главную комнату, он извлёк из кобуры «Беретту». Подумал, не спрятать ли пистолет у себя за спиной, чтобы босс ничего не понял, но решил, что не следует. Наконец, этот мужчина называл его сынком и, может, он даже делал это искренне. Он заслуживает лучшего, чем нежданный выстрел в затылок и отход совсем неподготовленным.

10

В дальнем северо-восточном уголке города не было темно; Купол здесь был очень грязный, но далёкий от непрозрачности. Вовнутрь проникало солнце, делая все здесь болезненно-розовым.

К Барби с Джулией подбежала Норри. Девочка кашляла, она закашлялась, но всё равно бегала.

— У моего дедушки инфаркт! — успела крикнуть она, прежде чем упасть на колени, задыхаясь, отхаркиваясь.

Джулия обняла девушку и повернула её лицом к ревущим вентиляторам. Барби подполз туда, где беженцы окружили Эрни Келверта, Расти Эверетта, Джинни Томлинсон и Даги Твичела.

— Освободите пространство, люди! — сказал Барби. — Дайте человеку воздуха!

— Вот в этом то и проблема, — заметил Тони Гай. — Ему отдалили всё, что оставалось… запас, который берегли для детей… но…

— Эпинефрин, — произнёс Расти, и Твич подал ему шприц. Расти ввёл лекарство. — Джинни, начинай массаж сердца. Когда устанешь, тебя сменит Твич. Потом я.

— Я тоже могу, — сказала Джоуни. По её щекам текли слезы, но вообще она держала себя в руках. — Я закончила курсы.

— Я тоже ходила, — сказала Клэр. — И я помогу.

— И я, — тихо отозвалась Линда. — Я только этим летом отбыла повышение квалификации.