Под куполом - Кинг Стивен - Страница 247

— Мальчик, слушай меня. Опустись сейчас на колени и…

— Эймс, ты, непутёвый долбоеб! — проревел, отправляясь к нему, сержант Грох. — Ну-ка, прекращай бить баклуши и принимайся за работу! Мера моего терпения дошла до нуля, ты уже заработал неприятности на свою сраку!

Рядовой Эймс будто и не слышал. Он полностью сосредоточился на лице, которое смотрело на него словно из-за мутной стеклянной стены.

— Падай на колени и оттирай эту херню с низа! Давай быстрей, мальчик, начинай сейчас же!

Лицо пропало из вида, оставив Эймса надеяться, что коровий мальчуган начал делать, как ему было сказано, а не просто упал в обморок.

На плечо рядовому упала ладонь сержанта.

— Ты оглох? Я тебе приказал…

— Вентиляторы сюда, сержант! Сюда надо поставить вентиляторы!

— О чём это ты база…

Эймс завопил сержанту Гроху прямо в лицо:

— Там есть живой!

7

В красной тележке оставался один-единственный баллон, когда Неряха Сэм добрёл до лагеря беженцев возле Купола, и стрелка на его датчике стояла лишь чуточку выше нуля. Он не возражал, когда Расти взял его маску и приложил к лицу Эрни Келверту, лишь подполз к Куполу рядом с тем местом, где сидели Барби и Джулия, и начал глубоко вдыхать. На него с любопытством посмотрел корги Горес, который тоже сидел возле Джулии.

Сэм перевернулся на спину.

— Пусть его и маловато, но всё равно это лучше того, что я имел. Останки в тех баллонах всегда на вкус мерзки, совсем не то, что свеженькие сливки в начале.

И тогда, невероятно, он взял и зажёг сигарету.

— Погасите, а не сошли ли вы с ума? — позвала Джулия.

— И я едва не умер без курева, — ответил Сэм, затягиваясь с явным наслаждением. — Возле кислорода же не мог закурить, сами понимаете. Мог сам себя подорвать, вероятно. Хотя кое-кто курит и ничего.

— Да пусть уже, — произнёс Ромми. — Оно нисколько не хуже, чем то дерьмо, которым мы сейчас дышим. Я так понимаю, что смола с никотином в его лёгких служат ему защитой.

Подошёл и сел рядом с ними Расти.

— Этот баллон — уже убитый солдат, — сообщил он, — но Эрни сделал из него несколько вдохов. Сейчас ему будто бы немного стало легче. Благодарю, Сэм.

Сэм отмахнулся:

— Мой кислород — ваш кислород, док. Был таким, по крайней мере. Слушайте, а вы не можете его наделать из чего-то в вашей санитарной карете? Ребята, которые подвозят мне баллоны — которые подвозили, то есть, пока здесь говно не попало в вентилятор, — так они могли его делать прямо в своей будке. У них там стояла какая-то хреновина, черт-его-знает какое она носит название, короче, какая-то такая помпа.

— Концентратор кислорода, — кивнул Расти, — И ты прав, в санитарном фургоне есть такой. На наше несчастье, он поломан. — Он оскалился, что, несомненно, означало улыбку. — И поломан уже месяца три.

— Четыре, — уточнил, подходя, Твич. Он не отводил глаз от Сэмовой сигареты. — Я так понимаю, что у вас больше нет ни одной, или я ошибаюсь?

— Даже не думай, — вмешалась Джинни.

— Боишься, чтобы я не загрязнил атмосферу в этом тропическом рае, принудив тебя к пассивному курению, милочка? — спросил Твич, но, когда Неряха Сэм протянул ему помятую пачку «Американских Орлов», Твич покачал головой.

— Я лично подавал заявку на замену концентратора кислорода, — продолжил Расти. — В наблюдательный совет больницы. Они сказали, что госпитальный бюджет весь исчерпан, но я могу попробовать обратиться к городу, может оттуда помогут. И я подал запрос в совет выборных.

— К Ренни, — произнесла Пайпер.

— К Ренни, — кивнул Расти. — Получил ответ по всей форме, что мой вопрос будет рассмотрен на посвящённом бюджету заседании совета в ноябре. Ну, и увидим тогда. — Он воздел руки к небу и засмеялся.

Теперь уже и остальные беженцы собрались вокруг, с любопытством смотря на Сэма. И с ужасом на его сигарету.

— Как вы добрались сюда, Сэм? — спросил Барби.

Сэм более чем охотно готов был повествовать свою историю. Начал он с того, как благодаря диагнозу «эмфизема» и своему МЕДИКАЛУ, он начал получать регулярное снабжение кислородом, и как у него иногда скапливались полные баллоны. Рассказал, как услышал взрыв и что увидел, выйдя во двор.

— Я понял, что будет дальше, как только увидел, какой силы этот взрыв, — вёл он. Теперь к его аудитории добавились и военные с той стороны. Среди них и Кокс в длинных трусах и нижней рубашке хаки. — Я видел большие пожары и раньше, давно, когда ещё работал в лесу. Пару раз приходилось бросать все, как есть, и просто драпать во весь дух, только бы опередить огонь, да даже если застревал в болоте какой-то из тех пикапов «Интернэшнл Харвестер»[476], на которых мы тогда ездили, нам на то было начхать, бросали и давай драпать. Наиболее плохие пожары те, которые верху, потому что они сами создают свой собственный ветер. Я увидел, что и здесь будет то же самое. Что-то весьма мощное взорвалось. Что это было?

— Пропан, — сказал Расти.

Сэм почесал себе седую щетину.

— Еб твою мать, да не только пропан. Ещё какие-то химикаты тоже, потому что некоторые языки пламени там были зелёными. Если бы оно двинулось в мою сторону, мне был бы гаплык. И вам, народ, также. Но его засосало на юг. Здесь сыграл какую-то свою роль ещё и рельеф, мне-то оно и не удивительно. И русло реки, конечно. Ну, словом, я понял, что должно произойти, и извлёк баллоны из кислородного бара…

— Откуда? — переспросил Барби.

Сэм сделал последнюю затяжку, затоптал окурок сигареты.

— А, это я просто так называл то сараишко, где хранил кислородные баллоны. Ну, словом, у меня их было полных пять штук.

— Пять! — буквально простонал Терстон Маршалл.

— Конечно, — удовлетворённо подтвердил Сэм, — но пять штук я бы никак не потянул. Старею, сами понимаете.

— А вы не могли себе найти легковое авто или пикап? — спросила Лисса Джеймисон.

— Мэм, у меня водительские права забрали ещё семь лет тому назад. Или, может, уже восемь прошло. Многовато набралось штрафов за вождение в нетрезвом состоянии. Если бы меня поймали за рулём чего-то большего, чем ручная тачка, меня бы заперли в окружной тюрьме и выбросили ключ.

Барби было думал указать на фундаментальную погрешность в таком его предположении, но зачем было лишний раз выдыхать, когда вдох сейчас давался с таким трудом.

— Ну, словом, четыре баллона в этой коляске я решил, что осилю, и ещё не прошёл и четверти мили, как начал уже тянуть из первого. Должен был — потому что, вы же понимаете…

Джеки Веттингтон спросила:

— А вы знали, что мы здесь?

— Нет, мэм. Здесь просто возвышенность, вот и все, и я понимал, что мои воздушные консервы не протянут долго. О вас я даже не догадывался и об этих вентиляторах тоже. Это просто тот случай, когда некуда больше было прятаться.

— А почему вы добирались так долго? — спросил Питер Фримэн. — Отсюда же до Божьего Ручья не больше трёх миль.

— Ну, тут такая смешная штука, — начал Сэм. — Я шёл себе по дороге, по дороге Чёрная Гряда, знаете, ну, мост перешёл, все путем… и сосал себе ещё из первого баллона, хотя он уже был горячий, как черт, и тогда… о! Народ, а вы видели того мёртвого медведя? Того, что, похоже, развалил себе мозг, убившись об телефонный столб?

— Мы видели его, — кивнул Расти. — Дайте-ка, я попробую угадать. Немного дальше, после того медведя вы упали в обморок.

— А откуда вы об этом узнали?

— Мы сюда тоже добирались этим путём, — объяснил Расти, — и там действует какая-то специфическая сила. Похоже на то, что на детей и стариков она действует сильнее всего.

— Не такой я уже и старый, — возразил Сэм, явным образом обидевшись. — Я просто поседел рано, как и моя мамаша.

— Вы долго лежали в беспамятстве? — спросил Барби.

— Ну, часов я не ношу, но, когда я наконец-то очухался, было уже темно, значит, вероятно, долго. Один раз я проснулся, потому что ощутил, что мне не хватает воздуха дышать, и переключился на другой баллон и вновь заснул. С ума сойти можно, не так ли? А какие сны мне снились! Чисто тебе трехаренный цирк[477]! Потом я проснулся уже по-настоящему. Было уже темно, и я переключился на другой баллон. Перебрасывать шланг было совсем легко, потому, что тьма там не была полной. А должна была же быть, должно было быть темно, как у негра в жопе, со всей той сажей, которую огонь понакидывал на Купол, но там, где я лежал, что-то такое светилось. Днём его увидеть нельзя, а вот ночью там словно собрался миллиард светляков вместе.