Привет! Это я... (илл. Грёнтведт) - Грёнтведт Нина Элизабет - Страница 23

(P.S. Надеюсь, что Халвар и Даг не приедут к Бабушке.)

В пути

Мама сидит впереди, настроение у неё деловое. Она просматривает свои списки и удовлетворённо поглядывает на папу. Мама довольна тем, что они, к счастью, всё уладили и на этот раз.

Мама обожает улаживать и организовывать. В последние дни она была по уши занята составлением списков. Списки она сочиняет самые разнообразные. Она их настоящий фанат.

Мама рисует в списке очередной прямоугольник и, выполнив пункт, ставит галочку или пишет маленькое «v». (Это очень удобно: мама и в моих списках делает такие пометки, когда требуется.)

По её словам, без списков она напрочь забудет всё то, о чём должна помнить.

Итак, списков довольно много, и все они достаточно скучные.

Каникулы

(Иногда самому приходится лечиться тем, что ты приготовил для другого)

Остров свободы

Наконец начались зимние каникулы, и мы едем к Бабушке! Несмотря на то, что мама крепко вцепилась в ручку дверцы автомобиля и распевала «Ближе к Тебе, мой Господь»; несмотря на то, что папа (так и быть!) снизил скорость, — невзирая на всё, в этот раз мы успели на паром, еле-еле. Из-за этого мы с Эрленд упустили шанс попросить мороженого на причале. Как обычно…

В гости к Бабушке с Дедушкой (теперь — только к Бабушке) мы ездим достаточно регулярно: почти всякий раз на летние и осенние каникулы, летом и зимой, на Пасху и на Рождество.

У Бабушки мы часто встречаемся с двоюродными братьями и сёстрами. Бабушка (и Дедушка) всю жизнь прожили в усадьбе на маленьком окружённом морем острове. Добираться нам туда недолго — несколько часов на машине, а потом по воде.

На Бабушкином островке есть маленькая школа; на Рождество она превращается в церковь, где проводятся службы, крещение, венчание и всё такое. На острове, кроме Бабушкиной, есть ещё две усадьбы, но Бабушкина — самая большая и красивая. Она построена раньше других. Есть также несколько отдельных домов и дачных домиков. Имеются почта и торговый киоск (и то, и другое находится в частных домах). Но на острове нет ни магазина, ни заправочной станции. И ничего другого тоже нет.

За бензином и продуктами нужно плыть на соседний остров. Если же хочешь купить одежду или пойти в кино, то плывёшь на пароме на материк. На материк переезжают и дети после окончания начальной школы, чтобы продолжить учёбу в средней. Наш папа должен был уехать из родного дома в четырнадцать лет! Он поселился в цокольной комнате в доме своего старшего брата Торлейфа. Наш дядюшка Торлейф старше папы на тринадцать лет. К тому моменту, когда папа к нему приехал, дядя уже долгое время был женат на тёте Ингьерд.

Прошлым летом я гостила у Бабушки вместе с Хелле.

Мы купались на Южном берегу, играли в прятки с Ханной и Мартином и… Но теперь мы с Хелле больше не дружим. Зимние каникулы она проведёт дома, на улице Крокклейва, а там ведь ещё и маргиналы…

Хелле не знает о последнем угрожающем рисунке, который я получила от маргиналов сегодня. Хорошо это или плохо? Может, они как раз сейчас идут к ней, и тоже с рисунком?

Или же они решили сперва захватить меня? Ведь нарисована была я одна, без Хелле…

Но мне-то какое дело? Мы больше не подруги! Ни лучшие, НИКАКИЕ! Хелле сказала, что я «стала другая». Это я-то?

А сама она? Они с Эрленд липнут друг к другу, как две дурочки-малолетки… А Стиан? Он вообще… Да нет, все они предатели, и чихать я на них хотела!..

Еду. Смотрю в окно.

Буду думать о другом

Не так уж я и боюсь этих маргиналов. А сейчас они и вовсе меня не достанут. Сегодня у них была такая возможность — я была дома одна, — но они меня не тронули. Вместо этого они по той или иной причине решили просто меня напугать. И поесть сахару. Произошла какая-то нелепая ерунда. И ещё сообщение маргинальши о том, что у Дизеля диабет… Значит, поэтому Дизель такой злобный и всё время лает?..

НЕТ! Не буду больше о них думать! Я беру карандаш и делаю запись в дневнике.

Уф-ф! Меня затошнило, потому что я писала и рисовала, пока мы ехали в машине… Закрываю дневник, чтобы Эрленд не прочла, и кладу его на колени. Смотрю в окно, борюсь с тошнотой. Это трудно, потому что дорога сильно петляет. Смотрю на встречные машины, которые со свистом проносятся мимо. Большинство машин цвета «белый металлик».