Ночная Мышь, или Первый полет - Кондратова Мария - Страница 5

И все в Лесу сошлись на том, что оно, Создание, неисправимо и перевоспитанию не подлежит.

Глава 5,

в которой Ночная Мышь получает подарки и даёт обещания

На следующее утро после того, как Икка едва не затопила домик с круглыми окнами, была суббота. И, наказав приёмной дочке никуда не отлучаться с Дальней Поляны, Верёвочный Заяц отправился за покупками в Базарный Овраг. Когда он вернулся домой, было уже за полдень. Летнее солнышко припекало вовсю. Мышь сидела на пригорочке около дома на перевёрнутом кверху дном Ночном Горшке, весело болтала лапками и плела венок из одуванчиков. Замечательное полуденное занятие.

Но при чём тут горшок, спросите вы? А при том. Это была не просто посудина, которая, так уж повелось, полагается каждому ребёнку, а Самый Любимый Горшок Ночной Мыши. Отправляясь погулять недалеко от дома, она всегда волокла его за собою следом или катила впереди. Зачем?

Ну, во-первых, он был большой — просто огромный, а крошке-мышке очень лестно владеть горшком, где она могла спрятаться целиком. (К слову сказать, Мышь была совершенно уверена, что Заяц назвал горшок Ночным именно в её честь, а как же иначе?!)

Во-вторых, он бы медный, блестящий, звонкий, не хуже нового колокольчика Печальной Икки. Как же эдакое чудо и не прихватить с собой?! Раз в неделю горшок для пущего блеска приходилось натирать песком, и Мышь — (а по правде говоря, она была порядочная лентяйка), эту работу выполняла с величайшей тщательностью.

В-третьих, на боку прекрасного горшка была выбита корона и какие-то хитрые вензеля, и кроха Мышь восседала на нем, точно на троне.

А в-четвёртых, было просто ужасно здорово сидеть на краешке собственного горшка, болтать лапками, щуриться от солнечного и медного блеска и напевать песенку. Например, такую:

Мышь очень любила свой горшок. Но Верёвочного Зайца она любила гораздо сильнее любого горшка в мире. Стоило ему показаться из лесу, она тотчас побежала к нему. Кроха, не раздумывая, бросила недоплетённый венок, горшок и всё-всё на свете, чтобы только помочь Зайцу управиться с покупками.

Верёвочный мечтатель был так растроган её порывом, что даже выронил несколько свёртков. Он ведь много лет жил один, называл себя «старый ворчун-холостяк» и привык к тому, что дома его никто не ждёт. А тут такое… Несётся кубарем и пищит-верещит, словно он не на полчасика отлучился на базар, а четыре года путешествовал в дальних странах. Заяц никак не мог привыкнуть к такой перемене и находил подобную непривычность просто замечательной («восхитительной!», как сказала бы Печальная Икка).

Они вместе занесли покупки в домик с круглыми окошками и вывалили их на стол. Мышь собиралась вернуться к оставленному на ручке Ночного Горшка солнечно-жёлтому венку, но Верёвочный Заяц окликнул её:

— Постой, Мышь, а отчего же ты не спросишь — нет ли у меня для тебя подарка?..

— А у тебя есть для меня подарок?! — немедленно заволновалась его приёмная дочка. — Правда? А что, разве у меня сегодня день рождения? Или Новый Год? Или у тебя сегодня день рождения? — она старательно перебрала все варианты и, не найдя подходящего, уставилась на Зайца круглыми глазами-бусинами.

— Да нет, — улыбнулся он в усы. — Ничего похожего… Просто сегодня такой хороший день, и я подумал — отчего бы не купить одной знакомой симпатичной Мышке какой-нибудь маленький подарочек… Просто так. Безо всяких поводов.

Мышь задумалась и неожиданно серьёзно спросила:

— Заяц, послушай, а тебе кто-нибудь говорил, какой ты замечательный?.. Ну хотя бы раз?

— Да что ты… — протянул он смущённо, — не помню… Нет, наверное.

— Значит, они все ничегошеньки в тебе не понимают!

— Э… может быть, может быть, но это ведь, в конце концов, совершенно неважно, — застенчиво запыхтел Заяц и отложил из груды покупок два маленьких свёртка и большую картонную коробку, перевязанную лентой:

— Вот, возьми.

— Три подарка?! Целых три подарка! — не веря своим глазам, прошептала Мышь, и тут же принялась шуршать обёрточной бумагой. Начала она, разумеется, с самой большой коробки. В ней оказалась шляпа. Славная летняя шляпа, пронзительно жёлтая, точно одуванчик или лютик, и с такими широкими полями, что надев её, Ночная Мышь сама сразу же стала необычайно похожа на пышный цветок на коротенькой ножке. По бокам шляпы крепились две длинные широкие ленты, их можно было завязывать под подбородком изящным бантом, чтобы шляпу не унесло ветром, — очень полезное приспособление для стремительного юного существа, похожего на маленький ураган.

— Ох, Заяц, — выдохнула заворожённая такой красотой Мышь, — можно, я ничего не буду говорить?.. Даже спасибо. У меня сегодня избыток чувств… Так это вроде бы называется?..

В одном свёртке обнаружился маленький цветастый фартучек. Мышь покрутила его в лапках так и сяк и с подозрением поинтересовалась:

— А это ещё зачем?..

— Видишь ли, Мышь, — начал Заяц речь, которую мысленно репетировал по дороге домой, — мне кажется, что тебе пора заняться каким-нибудь делом…

— Я пойду в школу?!

— Нет — то есть да, то есть нет… — запутался сбитый с толку длинноухий оратор, — то есть, я хочу сказать, что когда-нибудь ты безусловно пойдёшь в школу, но сейчас ты ещё слишком мала.

Мышь обиженно нахмурилась, скорчила рожицу и выпалила:

— Ты всегда будешь так говорить! Я всегда буду для тебя слишком мала, даже если стану такой же старой, как дед Ёж — старой, седой и глухой! А всё потому, что я Мышь, а ты Заяц. Ты большой, а я маленькая… — плаксиво затянула она свою вечную жалобу на вселенскую несправедливость.

— Да нет же, я вовсе не то имел в виду, — забормотал Заяц, — но в школу всё равно берут только по осени, а у нас, сама видишь, лето… И наша многоуважаемая соседушка предложила с тобой позаниматься. Конечно, если ты захочешь… Она берётся за месяц-другой сделать из тебя образцовую мышь, такую, что и пол сумеет подмести и ватрушек напечь…

— Ватрушек… — задумчиво протянула лакомка…

— Ватрушек, пудингов, пирогов, — с облегчением подхватил Заяц, — всё что захочешь. — Представляешь, какие пиршества мы сможем устраивать, когда ты у меня станешь такой же примерной хозяюшкой?! Сам-то я старый ворчун-холостяк, куда мне… — и он виновато развёл лапами.

— Хорошо, Заяц, — серьёзно ответила кроха. — Но только ради тебя. Я постараюсь. Я постараюсь быть примерной Мышью, — шляпа на её голове решительно качнулась. К другому свёртку непоседа потянулась уже без особого интереса. Она была несколько подавлена размахом поставленной перед ней задачи. Стать образцовой хозяйственной Мышью — это вам не шутки!

В свёртке оказалась книжка скучного серого цвета с тоскливой надписью на обложке.

«Те-о-ри-я и прак-ти-ка по-лё-та, курс для на-чи-на-ю-щих галок. Том пер-вый». — Мышь по слогам прочитала название про себя, потом громко произнесла вслух, но понятнее от этого оно не стало. Тогда она подняла на Зайца любопытные глазёнки и спросила:

— И это, что, тоже мне?.. — в голосе её звучало неприкрытое изумление.

— Видишь ли, мне кажется, тебе пора учиться летать… Все-таки ты Ночная, летучая Мышь… У них в магазине не было подходящего пособия, и я взял это. В конце концов, мышь или галка… летают-то все одинаково… Понимаешь?

— Нет. Не понимаю, — сказала она и озадаченно встопорщила крылья. — Хозяйственной Мышью я должна стать, чтобы мы с тобою могли устраивать праздники, но зачем мне учиться летать? Какой от этого толк?

— Что значит, «какой толк», — изумился в свою очередь Заяц, — глупое существо, да если бы я мог научиться летать…

— Но всё-таки — зачем? — не отставала Мышь.

— Ну… ты могла бы мигом взлетать на нашу бизань-мачту…