Лазурные берега - Ларк Сара - Страница 40

— Такой пышный волосы, но прическа некрасивый, — заявила первая девочка, а вторая покачала головой, когда открыла сундук Деирдре.

— Только один корсет? На целый выходной день? Только два платья? И такие мятые… Белль, ты быстро гладить…

Третья девочка торопливо поставила столик, а две первые раздели Деирдре, вытерли ее тело полотенцами, смоченными розовой водой, а затем щедро полили духами.

При этом служанки использовали собственную парфюмерию — легкие духи, которые привезла с собой Деирдре, не соответствовали их представлениям об изысканных ароматах. Деирдре с неудовольствием обнаружила, что девочки за короткое время превратили ее в совершенно иную женщину. Разумеется, она и прежде экспериментировала с помадой и пудрой, но то, что сделали с ней в этом доме, намного превосходило ее готовность к уступкам, на которые соглашались идти в доме Фортнэмов. В конце девочки прилепили к ее лицу мушку! И лишь когда одна из них собиралась посыпать белой пудрой пышную прическу, в которую взбили волосы Деирдре, молодая женщина высказала возражения.

— Так не пойдет, девочки, мои волосы слишком черные! — сказала она. — От пудры они посереют и будут выглядеть, словно грязные. Я очень сожалею об этом, но мадам и мсье Дюфрен придется привыкнуть к моему естественному цвету волос. Я уже спрашиваю себя, зачем я сюда приехала! Я выгляжу, словно одна из кукол, которых можно увидеть на каждом балу…

Девочки пришли в ужас, однако Виктор только рассмеялся. Он был согласен со своей женой. Современная мода превращала женщин в белоголовые и белолицые искусственные фигуры, формы тел которых утягивались с помощью корсета. Лишь черты лица пока что отличались друг от друга, хотя пудру иногда наносили таким толстым слоем, что мимика выглядела неестественной.

— Вам нужен парик, мадам! — в конце концов нашла выход одна из девочек. — Мне идти искать? Взять взаймы у мадам Дюфрен?

Деирдре с ужасом отказалась — она ни в коем случае не хотела появиться перед собственной свекровью в одном из ее личных париков! Служанки еще немного попричитали, однако она не поддалась на их уговоры.

Зато Виктор вынужден был подчиниться слугам и согласился, чтобы ему на голову напялили парик — но тот, по крайней мере, был его собственным. Бывали случаи, когда мужчины не могли пренебречь париками. Даже Дуг Фортнэм хранил такое белое чудовище в дальнем углу своего шкафа. Однако заставлять надевать парики на семейный ужин…

— Но там ведь будут и другие гости, — сказал Виктор, когда Деирдре высказала ему свои сомнения. — У моих родителей очень гостеприимный дом, и они определенно захотят представить тебя своим ближайшим соседям…

Между тем Деирдре чувствовала себя довольно неловко — и в первый раз она мысленно поблагодарила свою мать за то, что та настояла на том, чтобы Деирдре научилась правилам хорошего тона у мисс Холлендер. В любом случае сейчас ей безо всяких усилий удалось изящно пройтись в туфлях на высоких каблуках по помещению, по величине соответствовавшему бальному залу, в котором Дюфрены проводили приемы, и приветствие она преодолела тоже безо всяких fauxpas[18].

На самом деле все оказалось проще, чем Деирдре думала. Мадам и месье Дюфрен ожидали своего сына и его супругу у входа в столовую, словно хотели приветствовать их, как обычных гостей. Деирдре чувствовала себя так, как будто она находилась на приеме во дворце губернатора, а не знакомилась с собственными свекром и свекровью.

Жак Дюфрен был высоким, внушающим уважение мужчиной, что еще сильнее подчеркивал его впечатляюще большой белый парик. Его лицо имело острые черты и уже покрылось морщинами, заметными, несмотря на грим. Глаза были карими, как и у его сына, однако взгляд их был колючим и испытующим, а не добродушным и веселым, как у Виктора. И вообще, казалось, что Виктор скорее походил на мать, черты лица которой были мягче, однако ее синие глаза казались такими же холодными и строгими, как и у ее мужа. Под париком Луизы Дюфрен были, наверное, светлые волосы. Супружеская чета Дюфренов была пышно одета по самой последней французской моде — и, по мнению Деирдре, слишком тепло для климата острова Эспаньола. Однако для того, чтобы заглушить запах пота, они применили достаточное количество парфюмерии. У Деирдре даже закружилась голова от различных ароматов, создававших конкуренцию друг другу.

Жак Дюфрен сказал своей невестке, которая присела перед ним в реверансе, что он тронут ее красотой — и Деирдре по его глазам увидела, что он не солгал. Однако она привыкла к восхищенным и удивленным взглядам мужчин любого возраста и восприняла комплимент с любезной улыбкой. Мадам Дюфрен высказалась более сдержанно.

— Тебе следовало бы носить парик, — заметила она, более-менее благосклонно рассмотрев красивое лицо и безупречную фигуру Деирдре. — Твои волосы, конечно… хм… привлекательные, но все же несколько… несколько не соответствуют общепринятым нормам…

Деирдре не знала, что ответить на это. К счастью, Виктор пришел ей на помощь.

— Мама, все, что есть в моей прекрасной супруге, не соответствует общепринятым нормам, — заметил он с очаровательной улыбкой. — Именно поэтому я и выбрал ее — вместо того чтобы, например, просить руки Иветты Курбен…

Лицо мадам Дюфрен исказилось от злости:

— Тихо, Виктор! Курбены здесь, рядом…

Она указала в сторону столовой, где Жером ухаживал за молодой женщиной, которая была копией мадам Помпадур. Другой молодой человек — по всей видимости, самый старший брат Виктора Жисбер — разговаривал с пожилой супружеской парой.

Виктор, как полагается, улыбнулся, однако по его лицу Деирдре догадалась, что он, скорее всего, подавил вздох. Затем он все же галантно предложил ей свою руку и провел, сопровождаемый родителями, в празднично украшенное помещение, а затем представил свою жену Жисберу и гостям.

— Деирдре, это наши ближайшие соседи, мадам и мсье Курбен, и их очаровательная дочь Иветта. Моего брата Жерома ты уже знаешь, а вот это Жисбер…

Деирдре снова присела в реверансе, обменялась вежливыми поклонами с дамами и позволила господам поцеловать ей ручку. Курбены были несколько полноватыми людьми среднего возраста. Они, казалось, любили поесть и уже сейчас бросали заинтересованные взгляды на празднично украшенный хрустальными бокалами и мейсенским фарфором стол. Мадам Курбен тщательно рассматривала Деирдре, вероятно, она действительно надеялась заполучить Виктора в качестве зятя. Однако ее дочь Иветта, казалось, предпочитала Жерома, а к его младшему брату не проявляла особого интереса.

Супругу Виктора Иветта разглядывала с определенной отстраненностью, вызванной завистью, которую проявляли к Деирдре почти все женщины ее возраста. В конце концов, они сами видели, что она красивее, чем остальные женщины, и что за ней следили взглядами все мужчины. А здесь, в Сан-Доминго, Иветта не могла утешиться нездоровым любопытством, к которому привыкла Деирдре на Ямайке. Но, с другой стороны, Деирдре была замужем и посему больше не являлась ее соперницей. В конце концов Иветта одарила ее улыбкой и заявила, что с нетерпением ждет ее рассказа о Ямайке и о новостях из Кап-Франсе.

На самом же деле разговором за столом завладели мужчины. Курбен, Жисбер и Жак обменивались новостями об урожае табака, о качестве листьев и о лени и испорченности своих рабов. У Курбенов несколько дней назад сбежали двое чернокожих, а Жисбер, высокий худощавый мужчина, как две капли воды похожий на своего отца, с таким же холодным выражением лица, поинтересовался, как идет охота на этих рабов. По всей видимости, несколько надзирателей с собаками были уже посланы по их следам.

— Однако в данном случае речь идет о том, чтобы примерно их наказать, — заметил тучный Курбен и сделал глоток шампанского, запивая паштет из гусиной печенки, который он набирал на вилку небольшими порциями, зато отправлял в рот с огромной скоростью. — Великолепно, мадам Дюфрен! — Он поднял бокал в честь хозяйки дома, прежде чем снова обратиться к мужчинам: — Один из них сбежал уже в третий раз, а второй сделал еще одну попытку. Значит, после всего этого первому все равно не жить, а второй будет хромать…