Лазурные берега - Ларк Сара - Страница 35

— Гости еще не разъехались?

Служанка рассмеялась:

— Те, которые прибыли издалека, все еще здесь. Вы что, думаете, что миссис Нора отпустит своих гостей без завтрака?

— Ах, я вообще ничего не думаю… — томно вздохнула Деирдре. — Я летаю. У тебя тоже все было так чудесно, Амали? С твоим Ленни? Он тоже такой… такой нежный, такой любящий, такой…

Амали пожала плечами и помогла Деирдре надеть легкое домашнее платье.

— Ленни — это скорее ураган, — призналась она. — Не успеваешь дух перевести. Но, конечно, да, это прекрасно, миссис! И я очень рада, что моему Ленни можно будет стать домашним негром у вас и у баккра Виктора. Здесь моя момми только устраивала бы нам скандалы. Свадьба с негром, работающим на плантации… она никогда бы этого не разрешила! И Ленни тоже очень благодарен вам за это. Он все будет делать хорошо, будет верным. Он так говорит!

Деирдре со смехом поблагодарила подругу, хотя и довольно скептически относилась к повышению Ленни по службе. Квадво жаловался, что с него нельзя было спускать глаз. За что бы ни брался Ленни, у него ничего не получалось. Таким образом, в его верности действительно можно было не сомневаться — Ленни был слишком ограниченным, чтобы вынашивать планы побега. Деирдре ухмыльнулась при этой мысли, однако благоразумно воздержалась от того, чтобы поделиться ею с Амали. Та все еще считала своего мужа образцом совершенства.

В конце концов Деирдре, окруженная облаком счастья, спустилась вниз по лестнице. В столовой оставшимся гостям как раз подавали плотный завтрак. На столах рядом с традиционной вяленой треской со стручками окры лежали яйца и маленькие сосиски, а также лепешки и острые блюда из чечевицы, которые гости восторженно хвалили. Нора не сказала им, что этот рецепт прибыл из Африки. В Нэнни-Тауне она научилась готовить у беглых рабов, а после возвращения домой стала также поощрять Адвеа подавать на стол блюда африканской кухни.

Нора наблюдала за изысканно одетым Жеромом. Он вкушал блюда как настоящий французский гурман, а потом не совсем дипломатично заметил, что еще никогда ни в одном английском доме не пробовал таких чудесных блюд.

Гости приветствовали молодую супружескую пару веселыми замечаниями, а Виктора — даже пошлыми шутками. Нора внимательно взглянула на свою дочь, однако успокоилась, когда увидела, как сияет ее лицо. Значит, с плотской любовью у молодых людей тоже было все в порядке. Ей незачем было беспокоиться, посылая дочь с Виктором в чужие края.

Что касалось отъезда, то он приближался. Корабль отплывал в Сан-Доминго через день после свадьбы. Это было не очень дальнее путешествие, при хорошем ветре корабль мог добраться до острова Эспаньола всего за два дня.

— Вы, конечно, приедете к нам в гости, как только мы обустроимся! — успокаивала Деирдре мать, когда Нора при прощании стала вытирать слезы с глаз. — И кто знает, может быть, через год вы уже станете дедушкой и бабушкой…

Деирдре еще никогда не бывала в море и теперь с напряжением и с большим интересом наблюдала за тем, как корабль отчаливает и выходит в открытое море. Берег Ямайки становился все меньше и меньше и в конце концов растворился на горизонте. Виктор обнял жену, чтобы утешить, однако в душе Деирдре страсть к приключениям значительно превосходила горечь прощания. Она провела целый день на палубе и пришла в восторг, увидев дельфинов, которые сопровождали корабль.

— Перед Эспаньолой ты увидишь даже китов, — предсказал Виктор. — Они приплывают туда, чтобы отпраздновать свои свадьбы. К счастью, все они очень дружелюбны. Иначе нам пришлось бы опасаться. Эти животные почти такие же большие, как наш корабль.

— Как прекрасно, что все празднуют свадьбы! — засмеялась Деирдре. — Ах, Виктор, мне кажется, что вся моя жизнь — один огромный праздник, с тех пор как я встретила тебя.

Их приподнятое настроение сохранялось во все время путешествия. Конечно, Дюфрены ехали первым классом. У Виктора и Деирдре была роскошно обставленная каюта с широкой кроватью, в которой они всю ночь любили друг друга. Новобрачные подчинялись ритму движения корабля и чувствовали себя единым целым с морем, когда смотрели на него по утрам в иллюминатор, наблюдая за восходом солнца.

Амали, Ленни и Нафия чувствовали себя не так комфортно. Рабы пассажиров размещались в узких каютах без окон. Для Ленни это было особенно тяжело, потому что он страдал боязнью замкнутого пространства. Когда он был еще маленьким, их с матерью увезли из Африки, что было редкостью, потому что торговцы рабами почти никогда не забирали детей моложе двенадцати лет, а если и соглашались на это, то лишь немногие из малышей переживали путешествие через океан. Матери Ленни, наверное, удалось тронуть сердце кого-то из мужчин, и благодаря этому она провезла с собой сына на Ямайку. Однако с тех пор мальчик очень боялся тесноты и темноты. В каюте на промежуточной палубе он не мог сомкнуть глаз. Нафия, которой приходилось через каждые две минуты вставать и выходить в загаженную уборную, поскольку девочка страдала морской болезнью, чувствовала себя не лучше. Когда Амали приходила утром к своей госпоже, чтобы помочь ей одеться и причесаться, служанка выглядела так, словно ее колесовали.

— И при этом у нас с Ленни кое-что получается! — рассказывала она Деирдре. — Потому что баккра поручился за моего мужа. Почти все остальные черные мужчины прикованы цепями. Так положено делать во время морского путешествия, говорит шкипер, чтобы рабы не сговорились взбунтоваться и не захватили корабль.

Деирдре считала это глупостью. Что будут делать черные рабы с захваченным кораблем? И разве их не слишком мало? Но присмотревшись повнимательнее, она обнаружила, что чернокожие на борту превосходят численностью белых господ. Те, кто путешествовал между островами, были либо плантаторами, либо купцами, и все везли с собой слуг. Если бы эти, в большинстве своем крепкие, закаленные тяжелой работой на плантациях мужчины действительно сговорились между собой, они смогли бы напасть на экипаж корабля и захватить парусник. Естественно, это было маловероятно, тем более во время такого короткого путешествия, но у многих капитанов и пассажиров был в душе глубоко сидящий страх. На островах было относительно мало восстаний рабов, но если они все же случались, то в большинстве случаев были очень кровопролитными. Если чернокожие бунтовали, то терять им было нечего и они наносили удары безо всякой жалости.

Деирдре и Виктор наслаждались путешествием. Амали и ее семья пострадали еще один день и одну ночь на море, пока наконец маленький парусник не зашел в порт Кап-Франсе. Деирдре с любопытством взглянула на свою новую родину и не была разочарована. Город в утреннем свете производил наиболее выгодное впечатление. После ночного тропического ливня снова засияло солнце, и разноцветные деревянные дома в порту казались недавно вымытыми. Легкие волны отражали солнечный свет. Деирдре увидела пальмы и зеленые холмы, которые показались за городом.

— Как красиво! — обрадовалась Деирдре, когда они причалили.

Они сразу же оказались посреди шумного базара, на котором продавали овощи и фрукты, а также свежую рыбу и разноцветную одежду. Из расположенной неподалеку церкви — к удивлению Деирдре, она была построена не из дерева, а из камня и была облицована ярким белым мрамором, — доносился звон колоколов. Люди здесь казались спокойными и радостными.

Жером же, не стесняясь, закрывал нос шелковым платком, когда шагал через рынок. Тут почти не было белых, в основном мулаты, пестрые одежды которых делали эту сцену еще более жизнерадостной. Деирдре захотелось задержаться тут, чтобы кое-что купить для своего нового дома, но, естественно, это было невозможно. Однако молодая женщина уже радовалась предстоящему завтрашнему дню, когда она пойдет знакомиться с местностью.

Между тем корабль разгрузили, боцман открыл нижнюю палубу, и чернокожая свита Деирдре снова присоединилась к ней — на корабле только служанкам и личным слугам господ разрешалось выходить из своих кают. Нафия все еще была очень бледной, а круглые глаза Ленни были расширены от страха, но, ступив на землю, чернокожие быстро пришли в себя. Ленни сразу же после приезда должен был приступить к обязанностям конюха, но оказалось, что он не способен даже вывести испуганную Аллегрию из ее отсека, расположенного в трюме корабля. Деирдре уже сама хотела взяться за поводья, но в конце концов это сделал Виктор, которому удалось успокоить кобылу. Старший брат бросил на него укоризненный взгляд.