Лазурные берега - Ларк Сара - Страница 118

— Подойдите сюда! — Голос был не менее громким и самоуверенным, чем голоса белых людей, однако по нему было понятно, что его обладатель выпил лишнего. У Джефа кровь застыла в жилах. — Вы ж-ж-е ищете меня!

Макандаль, Дух Эспаньолы, поднялся со своего места у костра. Он слегка шатался и заливался пьяным смехом:

— Но… но… меня вы не получите! Я… я… я… мессия… второй мес… мессия… я бессмертен…

— Даже первый Мессия не был бессмертным, — пробормотал Джеф.

Он в отчаянии еще сильнее согнулся за кучей дров, в то время как белые устремились к пьяному предводителю повстанцев. Сималуа последовала примеру Джефа.

— И… и люди все сейчас встанут и… и будут сражаться за своего… своего бога…

Марон, который сидел на корточках за барабанами, бросил на Джефа взгляд, исполненный надежды. Это была прекрасная возможность… Если бы рабы сейчас вооружились, пусть даже деревянными кольями и кухонными ножами, если бы они решительно двинулись вперед… На плантации в этот вечер находилось от пяти до шести сотен рабов. Большинство из них были крепкими мужчинами, да и женщины были привычны к тяжелой работе. Они легко могли бы справиться со ста пятьюдесятью мужчинами — гостями Дюфренов, даже если некоторые из них и были вооружены. У повстанцев тоже были мушкеты. Однако все они находились у Макандаля.

— Ну… ну давайте же! Убейте их, этих белых чертей! — кричал пьяный Макандаль и брызгал на стоящих вокруг него собутыльников ромом, как он это делал обычно с магическим напитком во время церемоний вуду. — Эспаньолу — черным! Свободу… свободу всем… — Его голос резко оборвался, когда один из всадников бросился к нему и сбил его на землю.

Джеф затаил дыхание. Чернокожие должны были восстать. Джеф подумал, а не прыгнуть ли ему туда и не принять ли вызов на бой, однако, взглянув на запуганных, робких людей, собравшихся на площади, он остановился. Рабы Дюфрена и их гостей не будут сражаться. Их, наверное, можно было подвигнуть на то, чтобы подмешать яд в еду господам. Однако мысль о том, что они сейчас с голыми руками должны будут броситься на вооруженных хозяев и надсмотрщиков, вызывала у них панический страх. У Макандаля не было ни единого шанса…

Джеф видел, как Макандаль в мерцающем свете костра пытался снова подняться на ноги и как один из маронов утащил Мирей в тень конюшни. Жена Макандаля отбивалась изо всех сил. Она хотела быть возле своего мужа, однако тому уже ничем нельзя было помочь. Люди Дюфрена добрались до него и крепко держали. Дух громко кричал, однако не мог обороняться. Для боя он был слишком пьян.

— Мы уходить отсюда! — Марон, который только что прятался за барабанами, подбежал к Джефу и присел рядом с ним и Симой за кучей дров. — Они сейчас не следить за дорогой. Мы убегать. Или помочь Макандалю?

Джеф покачал головой и приготовился к быстрому бегу.

— Конечно нет. Тем более когда он в таком состоянии. Если они где-нибудь его запрут… тогда посмотрим. Беги, Сима, там, за конюшней, мы сможем спрятаться. А потом скроемся отсюда. Пока никто не проверяет…

Дюфрен и его люди наслаждались своим триумфом. Под восторженные крики гостей — женщины тоже решились подойти к окнам обеденного зала — они увели Макандаля. А рабы, словно загипнотизированные, смотрели на внезапный конец легенды. Никто не обратил внимания на нескольких черных, которые под прикрытием хозяйственных построек удалились через темный сад. Джеф тащил за собой Сималуа, а остальные — Мирей, которая не хотела уходить.

Наконец люди из свиты Макандаля, деморализованные и разбитые, собрались перед сараем между Новым Бриссаком и Роше о Брюм. Мирей всхлипывала, и даже Сималуа, казалось, была близка к тому, чтобы нарушить неписаный кодекс своего племени и дать волю слезам. При этом она сама не знала, хотелось ли ей оплакивать Духа или своего ребенка.

Джеф обвел взглядом собравшихся. Мужчины безучастно смотрели перед собой, но все они были в полном составе и никто не был ранен.

— Слушайте! — Джеф взял себя в руки. Он не чувствовал в себе сил для того, чтобы взять команду на себя, однако кроме него этого никто не мог сделать. Остальные действительно были шокированы тем, что белых не поразила молния, когда они подняли руку на Макандаля. — Мы не можем оставаться здесь и зализывать раны. Нам нужно добраться до Майомбе и Тейсело. Они должны передать всем заговорщикам на плантации эту новость — и чтобы завтра не применяли яд! И уж тем более не нападали на жандармерию. Сначала мы отступим и будем вести себя тихо.

— Но мы должны спасти Франсуа! — с мольбой воскликнула Мирей. — Вы же не можете оставить его белым!.. Без него…

— Без него мы пропадем, — с подавленным видом сказал один из помощников Макандаля.

Разгневанный Джеф хотел крикнуть ему, что для того, чтобы начать восстание, не нужен мессия и что без пьяных духов было бы гораздо лучше. Но в данный момент это ничем бы не помогло.

— Для начала мы должны узнать, куда они его отправят. А затем мы его освободим. Еще ничего не потеряно, люди. Только не лишайтесь мужества! — Джеф с решительным видом переводил взгляд с одного марона на другого. Мирей всхлипнула, немного успокоившись. К мужчинам, казалось, вернулось немного жизненной энергии.

Сималуа кивнула.

— Ашанти — великий воин! — заявила она уверенно. — Сначала он освободит Духа, а затем заберет моего ребенка!

Джеф не стал возражать. По крайней мере, Сималуа больше не злилась на него из-за Деирдре, а также из-за того, что он не дал ей совершить отравление. В данный момент у них были заботы поважнее.

Настроение Джефа улучшилось, когда он зашагал в направлении Кап-Франсе, возглавляя людей Макандаля. Конечно, освободить Духа и осуществить его планы будет нелегко, но, по крайней мере, теперь никто не будет соперничать с ним из-за Сималуа.

Джеф благодарил богов за то, что Деирдре, Деде, его первая любовь и сестра, в эту ночь не умрет.

Глава 8

Нора Фортнэм не могла больше уснуть, после того как ей доложили о том, каким был приговор, вынесенный Макандалю наскоро созванным судом. Предводителя повстанцев должны были сжечь заживо двадцатого января на площади перед дворцом губернатора.

— Это отвратительно, — согласился Дуг со своей женой. — А они еще хотят сделать из этого огромное событие. Со всех частей колонии сюда сгоняют рабов, чтобы они сами убедились: их «мессия» не бессмертен.

— Но они могли бы добиться такого же результата, повесив его, — ответила Нора.

Фортнэмы сидели с Виктором и Деирдре за завтраком — это был один из последних совместных завтраков перед их отъездом. Но аппетита ни у кого не было, а Деирдре даже стошнило, когда Виктор рассказал о приговоре. Он вернулся от больного рано утром и узнал об этом по дороге домой.

— Я понимаю, что они должны казнить его, но так…

— Паписты никогда не проявляли терпимости по отношению к еретикам, — заметил Дуг. — А они ведь считают Макандаля именно еретиком, не так ли?

Виктор кивнул:

— Да, они, кажется, больше разозлились на него из-за того, что он провозгласил себя «Черным мессией», чем за отравления и набеги. Однако все же это слишком жестоко. Возвращение в Средневековье! В любом случае я отказываюсь смотреть на это.

— Да тебя ведь никто и не заставляет, — сказала Деирдре. Она бросила взгляд на Бонни, которая обслуживала их за столом и, разумеется, слышала весь разговор. У молодой чернокожей женщины кровь отхлынула от лица, так же как и у Норы. Руки Бонни дрожали, когда она наливала кофе. — Но вот рабов…

— Мы в любом случае должны оставаться здесь, — пробормотала Нора.

Она так мечтала о возвращении на Ямайку, однако предстоящий спектакль изменил все. Нора внушала себе, что она не хочет оставлять Деирдре одну, но на самом деле речь шла о чувстве вины. Если бы она не остановила Джефа, если бы он в своем смятении не предал Макандаля, если бы она ничего не сказала Дугу… Нора чувствовала себя обязанной оставаться здесь до самого конца.