Сказки Мирраславы: Для взрослых и детей - Тихоновская Мирраслава - Страница 3

Решение пришло неожиданно. Видно, в судьбу зайца вмешался сам Всевышний! Тётя Эльза предложила отправить Роджера на каникулы в деревню к своим родственникам, которые разводят кроликов.

Как же был приятно удивлён Роджер, увидев такое количество разных, совершенно не похожих друг на друга особей противоположного пола. Сначала у него голова закружилась. Но скоро он освоился… И от счастливых крольчих родились дети…

В общем, в этом и заключается вечная жизнь.

Соня

– Ты что, опять полночи не будешь спать из-за этой старой дурочки?

– А ты спи, спи не беспокойся. Она придёт ровно полвторого. Он её проводит.

– Да, да, точно полвторого! Можно подумать, что они смотрят на часы!

– А ты сам можешь удостовериться, если хочешь. Вон, взгляни за окно, они уже пришли. Прощаются.

Олег и Рита, осторожно отодвинув занавеску, смотрели на чудную влюблённую пару, очень напоминавшую их самих.

Полная луна освещала два прильнувших друг к другу силуэта. Он нежно поцеловал её. Олег, смеясь, в точности повторил это движение. С улицы доносились кошачьи рулады, выводящие нестройную песнь в два голоса.

– А знаешь, о чём они поют?: «О, моя любовь! Моё сердце полно тобой!» – начал переводить Олег.

Обнявшись, глядя глаза в глаза, они начали подпевать паре за окном: «Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…»

Дети их были уже взрослыми, браки давно распались, серьёзных надежд на счастливое будущее никто не питал. Оба, стараясь удержаться на плаву в тяжёлое для всей страны время, занялись бизнесом. Он их и свёл. Сначала появились общие интересы, а потом, неожиданно для себя, каждый в отдельности понял, что влюблён! В таком-то возрасте! И наконец-то они ощутили настоящее счастье, а с ним и внутренний покой. Жизненный опыт и даже уже проявляющаяся мудрость позволяли им общаться без амбиций. Они подходили друг к другу, как ключ к замку.

Олег взглянул на часы: полвторого! Им было как-то неудобно подглядывать, но нежные прощальные поцелуи притягивали взгляд.

– Ну, вот, простились. – Рита пошла открывать дверь.

– Эх, Соня! Соня! Дурочка, ты! Смотри, поматросит и бросит! Найдёт себе другую, молодую, хвост трубой, и останемся мы с тобой «брошенки!»

Затянувшееся на радость всем лето неизбежно заканчивалось, а с ним и дачный сезон. Урожай собран, переработан, погружен в машину.

– Всем по местам! – командует Олег. Рита берёт на руки свою любимицу – кошку.

– Ну, что Сонечка, простились до следующей весны? Не грусти, подруга!

– Что-то мне не нравится наша Соня! Не ест, плохо выглядит. А ведь только что с дачи!

– Это у неё переакклиматизация, – констатировал Олег. Но Рита была серьёзно обеспокоена. На следующий день был вызван врач, который вынес приговор:

– Болезнь очень серьёзная, и поскольку кошка старая, то лучше её не мучить, а усыпить.

Рита разрыдалась:

– Доктор, миленький, умоляю: спасите Соню! Скажите, какие самые лучшие лекарства есть на свете. Я куплю, только спасите Соню!

– Ну что же, раз вы так настаиваете, давайте попробуем!

Усиленное лечение остановило патологический процесс, но взгляд Сони был по-прежнему безжизненным. А когда доктор объяснил, что причиной этой страшной болезни может быть тоска и печаль, Рита приняла спасительное решение, перевернувшее всю их жизнь.

– Возвращаемся на дачу!

Вот так и мы, часто молим о помощи, не понимая, что сами являемся вершителями не только своих судеб, но и своих близких.

Быстро собравшись, двинулись в путь.

– Соня! Готовься к встрече с любимым! – Олег ласково посмотрел на своих девочек. – Всё будет хорошо, любимые, вы мои!

Уже подъезжая к дачному участку, спускаясь с пригорка, все они увидели на крыльце Макса, преданно смотрящего на дорогу.

«Неужели он так и сидел бы здесь до весны в ожидании своей единственной?» – подумал каждый.

Соня выздоровела, похорошела, и у неё родились близнецы – копия Соня.

По примеру младших Олег и Рита наконец-то расписались.

Утки

Сегодня трудно представить, что когда-то, еще совсем недавно, всего лет сто назад, утки, считавшиеся охотничьим трофеем, не водились в Москве. Теперь заповедные зоны, окружающие города, стали безопасными и доступными для всех животных и птиц. Но утки оказались самыми умными. Доверившись людям и поселившись на московских водоёмах, охраняемые строгим законом, они стали полноправными москвичами и такими же привычными, как воробьи, голуби и вороны.

В одном из районов Москвы живущие на местном пруду две утки-кряквы готовились к появлению потомства. Они сидели на гнёздах, расположенных в потайных местечках, укрытых валежником, терпеливо ожидая, когда из хрупких яиц появятся долгожданные пуховички.

Но так уж получилось, что у одной утки пропал весь выводок.

«Как же такое могло случиться?» – страдала утка, стараясь вспомнить, в какой момент допустила оплошность, что привела к беде.

Как все серьёзные пары, познакомившиеся на зимовке, они вернулись в родные места пораньше, когда ещё не стаял снег и только-только стали образовываться первые полыньи. Вместе подбирали место для гнезда у границы весеннего разлива. Она не могла наглядеться на своего мужа – красавца-селезня, который, блистая своим оперением с ярким сине-фиолетовым зеркальцем на крыле, с белоснежным воротничком, важно, гоголем расхаживал вперевалку, придирчиво озираясь по сторонам в поисках какой-нибудь сухой площадочки среди кустов.

Приглядев укромное местечко для устройства гнезда, хорошо запрятанное от посторонних глаз, поблизости от воды, занялись поиском строительных материалов. Веточки, палочки, прутики, сухие стебельки собирали и складывали вокруг лунки в земле. Получилось неплохое гнёздышко. Чтоб было тепло и уютно, она, не жалеючи, надёргала пуха со своей рыжевато-бурой с пестринками грудки и заботливо клювом выстлала его изнутри.

Первое время селезень неотлучно держался рядом, охраняя будущую мать.

А когда наступил период линьки и стали выпадать маховые перья, без которых не полетишь, чтобы не стать лёгкой добычей, ему пришлось покинуть только что образовавшуюся семью. Присоединившись к компании таких же бедолаг, вдруг ставших беспомощными, он отправился в озёрный край, где, укрывшись в густых зарослях, можно переждать трудное время.

Получается, что у них так же, как у людей: жена в роддом, муж – в командировку. Он отбыл, даже не узнав, кто у него родился, так и не поняв, как появляются дети и как трудно они достаются.

Оставшись одна, не имея права отлучиться, утка стойко терпела голод, но он всё же заставил её подняться из гнезда и поискать что-нибудь съедобное. «Всё-таки голодная смерть никому пользы не принесёт», – так рассудила утка и, прежде чем уйти с гнезда, прикрыла яйца пухом, чтоб не остыли и были незаметными.

Слегка заморив червячка пойманной мелкой рыбёшкой, она быстро вернулась. Но всё равно было уже поздно. Вместо круглых, слегка зеленоватых яичек лежали пустые скорлупки.

«Вот что значит остаться одной! – причитала утка. – Может быть, выследили вороны и поклевали яйца. Пока отец был рядом, мы были под его защитой. А одной с детьми сложно – тут нужен глаз да глаз. Что теперь делать? Для чего теперь жить?» Она была безутешна.

Тем временем у другой утки вылупилось семеро утят. Согревая их под своими крыльями, она дожидалась, когда новорождённые обсохнут, чтобы тут же, не теряя времени, повести их учиться плавать. Пушистым колобкам пришлось прыгать в воду прямо из гнезда. К счастью, оказалось, что они даже нырять уже умеют. Утятки скользили по мелководью как поплавки; опрокидывались вниз головой так, что только хвост торчал из воды, и тут же выскакивали как пробка.