Здесь водятся чудовища - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 32

«Его суждение — лишь ошибочное самомнение, — Вздохнул Джеффри. Что делать, братец…»

Ты, в самом деле хочешь, чтобы я что-то с этим сделал?"

«А ты как считаешь?» — вопросом на вопрос ответил Джеффри.

«Лучше предоставить его воспитание нашей сестре. Похоже, у нее неплохо получается»

"Будем надеяться, что она, в отличие от нас, окажется приятно удивлена, — пришел саркастический ответ Джеффри. Затем его глаза тоже удивленно выкатились:

— А тебе не кажется, что она уже в курсе?"

— Что это за дрянь перед нами? — Ртуть уставилась на дорогу. Остальные девушки, придержав коней, также воззрились на белый пульсирующий холм, раскинувшийся на всю долину.

— Похоже на преизрядное скопление ведьмина мха, — сказала Корделия. — Но что бы это могло быть? Не иначе, здесь только что проходил какой-то монстр огромных размеров.

— Хотела бы я посмотреть на того, кто обратил его в этот студень, — пробормотала Алуэтта.

Лошади испуганно заржали, отступая.

— Подойдем? — спросила Корделия.

— Отчего бы нет? — отозвалась Ртуть. — Ведь у него уже ни когтей, ни зубов. Она пришпорила свою лошадь, но животное лишь испуганно забило копытом, не желая двигаться в этом направлении. — Ну, давай же, лошадушка! Вперед, кобылка. Не бойся.

— Погоди, — Алуэтта тронула ее локоть.

Ртуть развернулась, уже готовая ответить острым словцом, упрекая подругу в нерешительности, но ее остановил жест Алуэтты — та показывала вперед:

— Там есть кому проверить.

Ртуть повернулась, едва успев заметить, как юркнула по дороге белка в двух футах от кучи.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Перед Ртутью промелькнула псевдоподия-ложноножка: она выстрелила из желеобразной кучи, мигом приклеив белку, как лягушка слизывает муху языком.

Раздался душераздирающий писк — и маленький зверек утонул в протоплазме. Псевдоподия исчезла в груде слизи под жуткое удовлетворенное причмокивание.

Алуэтта содрогнулась:

— Это Размазня! Самая настоящая Размазня!

— Вот уж действительно… лучше не назовешь, — сдвинула брови Ртуть. — А что это за штука?

— Сказали же тебе — Размазня! — повторила Корделия. — Это ее имя, а не состояние.

Ртуть сощурила глаза, глядя на кучу слизи:

— А откуда она взялась, такая гадость? И чего от нее ожидать?

— Ничего хорошего, — ответила Корделия. — Пожирает все, к чему прикоснется.

— Что, и людей?

— Ей без разницы — растение, животное или человек. Слижет все, что к ней приблизится. И потом, конечно, переварит.

— Давайте тогда лучше обойдем ее стороной, — Ртуть развернула лошадь, затем в нерешительности остановилась. Лошадь по-прежнему перебирала ногами, с опаской посматривая в сторону бесформенного монстра. — А двигаться она умеет?

— Нет, — сказала Алуэтта. — Она не ползает и не ходит. Но вы только представьте, что будет, если сюда забредут дети. Они из чистого любопытства могут залезть в эту пакость.

Корделия вспомнила о том, что случилось с белкой и поежилась:

— Разве можно оставлять такое… на дороге?

Тут глаза Алуэтты вспыхнули:

— Сзади! — воскликнула она.

Корделия и Ртуть тут же оглянулись — и заметили след. Полоска слизи длиной в десять футов, дымясь, исчезала у них на глазах.

— Такое впечатление, что эта гадина ползет за нами, — с отвращением заметила Ртуть.

— Нас ей не догнать, — оценила Алуэтта. — И, тем не менее, похоже, она не неподвижна.

— И все равно, если она потянется за нами в населенные места… — начала Корделия, тут же представляя, что может из этого получиться.

Перед остальными вырисовывалась не менее впечатляющая картина на тему: что может произойти, если такая дрянь приползет в какую-нибудь деревню.

Между тем по бесформенной куче прокатилась дрожь — она подернулась рябью, как сокращающаяся мышца, и стала у них на глазах расплываться в сверкающее озерцо, достигая травы на обочине и отсекая им дорогу.

— Сообразительная тварь, — заметила Ртуть. — Она не только ползать, но и думать умеет.

— Ума в ней немного, — возразила Алуэтта. — Вот если бы она собралась обратно в кучу — тогда другое дело. С ее стороны это было бы более предусмотрительно.

— Ты имеешь в виду — если бы она могла почувствовать рядом с собой…

Корделия не сказала «ведьму», чтобы лишний раз не обидеть подругу и попутчицу.

— Хорошо еще, что она не расползается на части, чтобы атаковать нас с разных сторон, — заметила она. — Ну, что, поиграем?

— Давай, — охотно откликнулась Алуэтта. Ее ноздри затрепетали, как у охотницы при виде зверя, с которым предстоит сразиться, и который уже обречен стать ее добычей.

— А может нам помочь ей?

— Что ты имеешь в виду?

— Если мы сами разделим ее на части, чтобы потом уничтожить? — предложила Корделия.

— Можно попробовать.

Ртуть наблюдала за этим диалогом в нерешительности. Бесформенная тварь пугала ее больше, чем любой лесной зверь или вооруженный до зубов человек — с ними ей сталкиваться приходилось, и она могла выйти победительницей из поединка. Но с такими тварями она раньше дела не имела — и поэтому понятно, откуда в ней взялась робость. Не то, чтобы она трусила, но…

Прямо у нее на глазах лужа стала делиться, раскатываясь в омерзительно серого цвета капли — целые шары, покатившиеся к самым корням ближайших деревьев. Они облепили узловатые корни и кору, тут же приобретая их цвет. На поляне мгновенно расцвели и просияли цветы — налились фиалки, нарциссы распустились в тени, тюльпаны раскрыли свои бутоны, розы зацвели и множество других экзотических цветов распустилось среди дубов и ясеней, расплескивая яркие кричащие краски по всему лесу.

Ртуть старалась сохранять при этом самообладание, хотя страх пронизывал ее до костей. Она была обыкновенной деревенской девушкой, выросшей среди простых людей и бесхитростных суеверий своего времени, в постоянном контакте с эсперами. Они всегда вселяли в нее жуть — какой-то первобытный и ничем не объяснимый страх перед таинственными силами природы.

Умом она понимала, что здесь не происходит ничего сверхъестественного, что она наблюдает обыкновенные фокусы людей, обладающих редкими способностями — но ее живот свело от страха, потому что этот человеческий орган не понимал — или не хотел понимать происходящего. От желудка страх немедленно подкатывал к горлу. Как она ни пыталась избавиться от гнетущего чувства, напоминая себе, что так называемые «ведьмы» — всего лишь такие же девушки, как и она — во всем похожие на нее и подверженные всем слабостям женского организма — ничего не помогало. Даже то, что Джеффри снабдил ее некоторым навыком читать мысли.. Она не могла избавиться от наваждения: страх буквально проникал во все ее поры.

Вскоре гигантская глыба слизи окончательно исчезла, наполнив лес цветом и ароматом. После чего Корделия удовлетворенно кивнула:

— Ну, кажется все. Отлично сработано.

— Слишком легко, — нахмурилась Алуэтта. — Чтото мне это не нравится. Она почти не сопротивлялась.

Куда же подевался тот, кто стоит за всем этим? Неужели он позволил бы нам расправиться с ней без всякого труда?

— Наверное, дал деру, — предположила Ртуть. — Все ж таки две колдуньи — это две колдуньи. Он мог испугаться. А может он слишком далеко и занят совсем другими делами.

— Ты думаешь? — задумчиво выпятила губу Алуэтта.

— И какими «другими» делами? — поинтересовалась Корделия.

— Устраивает новые ловушки. Вроде этой, только, быть может, еще опаснее.

— Вообще, в ее словах есть рациональное зерно, — заметила Корделия. — Да и эту ловушку безопасной не назовешь — мы могли влипнуть и еще как.

— Возможно, — Алуэтта уставилась на место, где только что лежало чудовище и, затем, подумав, кивнула. — Нет, похоже, вблизи пока врагов не предвидится. Я говорю — пока. Так что расслабляться не следует.

— Но и расстраиваться тоже.