Зачарованный книжник - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 56

Что уж говорить о руках юноши — они ведь и не покидали своего места на талии Финистер.

— Когда-нибудь, моя прекрасная Финистер, — прошептал он. — Когда-нибудь.

Впервые Финни была зачарована звуком своего собственного имени.

После этого они встречались довольно часто, чуть ли не через день, затем — и вовсе ежедневно. Первые несколько раз снова явились результатом промахов Мамы и Папы. Так, Мама послала Финни к ручью надергать кореньев к обеду, а Орли появился там же по Папиному велению, чтоб собрать ботву. Они завели беседу, и не думая обниматься. Но, казалось, их тела не могут долго находиться порознь. Поцелуи повлекли за собой ласки, затем возникло желание более интимных прикосновений. Молодые люди стали встречаться в амбаре, в дровяном сарае, в конюшне — любое место годилось, чтоб исследовать души и тела друг друга — впрочем, не заходя так далеко, как им бы хотелось.

Влюбленные были так увлечены, что забыли об осторожности. У них и в мыслях не было, что кто-то из приемных братьев-сестер мог заметить их встречи, а уж тем более, донести Маме и Папе. Ведь если бы родители узнали, то немедленно положили конец этим отношениям, разве не так? И Финистер, и Орли испытывали некоторое чувство вины, но не очень сильное — как раз такое, чтоб придать их тайне щекочущую остроту.

Семья всегда выезжала на праздник летнего солнцестояния — это было обычное дело. Папа настаивал, чтобы они ехали на трех повозках разными путями: так они меньше пугали деревенских жителей. Так было и на этот раз. Обменявшись быстрыми взглядами, Орли и Финистер отвели глаза. Им и в голову не приходило, что кто-то уже подумал об этом раньше. Они лишь порадовались такой простой возможности улизнуть и остаться наедине.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Пока Папа и Мама делили семью на группы, Финни и Орли растворились в тени деревьев, надеясь остаться незамеченными. Они рассудили: каждая из групп посчитает, что эти двое едут с другими.

Молодые люди прятались, пока все три повозки не прогрохотали по дороге. Затем, воодушевленные отсутствием других людей на ферме до самого вечера, они выбрались из своего укрытия и побежали к амбару.

Финни первая достигла сеновала. Она нервно вышагивала взад и вперед, не находя себе места от волнения, когда, наконец, услышала шаги на лестнице. Она обернулась и увидела Орли, поднимающегося по ступенькам. Свете, падавший из окна, четко обрисовывал его фигуру: большую, мускулистую и невероятно красивую. Протянув руки, юноша шагнул вперед, и мощная волна желания прошла от него к Финистер. Эта волна буквально смыла ее с места, бросив в объятья Орли, их губы слились.

Старшие дети в семье Мамы и Папы хорошо знали, как выстроить блок против эротических эмоций, бьющих ключом на празднике летнего солнцестояния. Они оставались невозмутимыми, когда стемнело, на поляне запалили костер, и пришло время выпивки и танцев.

Юные парочки одна за другой исчезали из круга света, но их переживания не затрагивали семейство эсперов.

Эти подростки могли закрыться даже от эмоций других телепатов — своих братьев и сестер, что уж говорить о местных влюбленных! И хотя в эту ночь сама атмосфера, казалось, была пропитана запахом мускуса. Мамины и Папины питомцы вели себя на редкость благовоспитанно.

Поэтому все семейство испытал настоящий шок, когда, невзирая на воздвигнутую защиту, их сознание уловило постощущения чьего-то оргазма.

Подростки оглядывались друг на друга сначала с изумлением, затем — со страстным вожделением, так как навязанные им переживания вызвали к жизни и их собственные желания.

Мама, пусть и не была телепатом, но глаза позволяли ей видеть, а накопленный опыт — делать соответствующие умозаключения.

— Орма, что это? — обратилась она к своей приемной дочери.

— Кто-то очень неплохо провел время, — вздохнула та. — Кто-то из очень мощных проецирующих телепатов. Если эти двое не из нашего семейства, то им, несомненно, следовало бы податься к нам.

— Подозреваю, что они — из наших, — Мама была мрачнее тучи.

Она скомандовала:

— Орма, ты и Джейсон соберите детей, особо позаботьтесь о младших, а мы с Папой должны выяснить, что происходит.

И она заспешила к веселящейся толпе в поисках мужа.

— Похоже, нас можно поздравить с большим успехом, Папа. Гораздо большим, чем мы думали, — сказала она, когда нашла его.

— Нас и еще кого-то, — согласился с ней Папа. — Думается, лучше поспешить на ферму. Мама, пока они не слишком преуспели в своем приятном времяпровождении.

— Да, и не посчитали это действительно приятным времяпровождением, — Мама выглядела озабоченной. — Не могу допустить даже мысль, что кто-то из наших воспитанников отойдет от общего Дела ради создания собственной семьи.

— Да уж, трудно представить себе более пустую трату времени и сил, — поморщился Папа. — Ладно, давай поторопимся. Хотя, откровенно говоря, думаю, что мы напрасно переполошились, в конце концов, не первый раз уже сталкиваемся с подобным.

И они уехали на своей повозке, прокладывая путь сквозь густое облако гормональных эманации. Веселье Достигло своей кульминации, и все люди вокруг, даже нетелепаты, неосознанно ощущали накал полового влечения.

Это было чересчур, даже для подобного праздника.

Долго еще среди поселян ходили легенды об этой короткой летней ночи.

Мама с Папой подъехали к ферме как раз вовремя, чтоб увидеть, как Финни с Орли выходят из амбара: рука об руку, глаза лучатся от счастья. Парочка остановилась в лунном свете и слилась в долгом поцелуе.

Папа выпрыгнул из повозки и, едва сдерживая гнев, зашагал к ним.

— Хотел бы я знать, чем это вы двое тут занимаетесь?

— Да еще прилюдно! Хорошенькое дельце! — подхватила Мама. Она спешила к ним, придерживая подол на ходу. — Ведь ваши братья и сестры все время по дороге в город чувствовали вашу похоть! С таким же успехом вы моги бы встать и во всеуслышанье поведать о своих планах перед их отъездом!

Финни побледнела и отшатнулась — гнев Мамы напугал ее. Орли старался сохранять самообладание, но и в его лице не было ни кровинки.

— В жизни не слышала ни о чем подобном! — продолжала распекать их Мама. — Вот уж правда: яблочко от яблони… Вы такие же мерзкие, как ваши кровные родители!

— Ты-то должен был держать себя в руках, Орли! — напирал Папа. — А вместо этого, ты ни о чем, кроме своего удовольствия, не думал, да еще и Финни втянул в это!

— Но, Папа… Мы только…

— И не пытайся оправдаться! — прогрохотал Папа. — Мы сто раз говорили о том, как отвратительно поступили ваши родители. В церкви монахи каждое воскресенье твердят вам, что это грех! Так что можешь не прикрываться своим незнанием!

— Себялюбивые! Развратные! Омерзительные! — разразилась гневной тирадой Мама.

И пошло, и поехало: Папа начинал браниться, как только Мама умолкала, чтоб перевести дух. Затем, когда он выдыхался, снова вступала Мама. Они все ругались и ругались — полчаса, не менее, ни на миг не замолкая. Во всеуслышанье было объявлено, что Финистер и Орли — ужасно неблагодарные порождения своих похотливых, морально разложившихся родителей. Не иначе, как им самим суждено идти по этому скользкому пути неразборчивости до печального конца! Оба — и Мама, и Папа — с удовлетворением заметили, что в какой-то момент Орли выпустил руку Финни, и та немедленно спрятала пальцы в складках юбки. В конце концов девушка разрыдалась так сильно, что едва не упала. Орли потянулся поддержать ее, но она отшатнулась от недавнего возлюбленного. Похоже, цель была достигнута! Мама прервала свою страстную речь и привлекла зареванную Финни к себе на грудь.

— Ладно уж, что сделано, то сделано. Но никогда — ты меня слышишь, Финни — никогда больше не занимайся этим с другим телепатом!

Она бросила гневный взгляд на приемного сына.

— А ты уходи, Орли, и не смей показываться ей на глаза в течение месяца!