Зачарованный книжник - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 54

— Ты же не хочешь сказать, что я использую свой дар, чтоб навредить какому-нибудь мальчику? — с сомнением спросила Финистер. — Я имею в виду — серьезно навредить.

— Как раз это я и хочу сказать, — вздохнула Мама. — И тебе надо следить, чтоб такого не случилось.

Если это, конечно, не будет заданием твоего командира, когда ты станешь взрослой. Но игра чужими сердцами требует осмотрительности. В противном случае есть риск превратить обычных парней в форменных мерзавцев и подвигнуть их на ужасные дела, например, убивать друг друга или разрушать дома.

Финистер испытала душевный подъем при мысли о данной ей власти, хотя немного пугало чувство вины, которое, она подозревала, будет ее мучить, доведись использовать эту власть подобным образом.

— Я обещаю быть осторожной, Мама.

И она честно пыталась сдерживаться, подавляя это особое чувство. Хотя ей было нелегко, особенно когда кто-нибудь из приемных братьев бросал в ее сторону восхищенные взгляды, улыбался или подходил поговорить. Финни внушала себе, что мальчиков привлекает не она сама, ее лицо, фигура, а сила источаемых эмоций. Она чувствовала себя обманщицей, но не быть ею не могла. Роль мошенницы была ей предназначена…

Такой уж она родилась, и с этим долго придется смиряться. Возможно, до конца жизни.

Зато она нашла вполне приемлемое применение своему дару во время поездок в город. Когда Финистер с четверкой сестер отправлялась за покупками, вокруг обычно собиралась толпа городских парней, намеревающихся попотчевать их обычными угрозами и насмешками. Тут уж девушка, не колеблясь, выпускала зверя из клетки. Она позволяла своему особому чувству вырасти и щедро проецировала его на глумящуюся толпу.

Настроение тут же менялось: парни начинали заискивать перед ней, рассыпаясь в комплиментах. Достаточно было обратить внимание на одного, а затем — на другого, чтоб разгорался спор, кто более достоин провожать ее до Папиной повозки. Далее Финистер проецировала гнев на незадачливых кавалеров, и, пока они пихались и переругивались, девушки потихоньку отступали. Когда драка разгоралась всерьез, парням становилось не до сестер, и те, смеясь над мальчишеской глупостью, спасались бегством. Одно только отравляло удовольствие Финистер: ее сестра Орма не смеялась вместе с ними, и во взгляде ее мелькала зависть.

Терзания Финни по поводу отношений с людьми росли по мере ее собственного роста и взросления. Школа стала для нее фактически убежищем, где девушка укрывалась от своих проблем. Учителями у них были все те же Папа и Мама, которые по очереди приобщали детей к наиболее важным и передовым областям знаний, как то: физика, психология, экономика и история. Причем ученики постигали не просто историю старушки Земли, но и всей Земной Сферы, знакомились с самоотверженной деятельностью БИТА[5] — благородной организации, охватывающей многочисленные планеты-колонии на протяжении всей цивилизации с единственной целью — спасти людей от тирании. Антагонистом БИТА и проводником тирании являлась ВЕТО[6], которая, будучи по сути тоталитаристской организацией, стремилась поработить всех простых людей и принудить их к отупляющему труду, убивающему дух и превращающему несчастных тружеников в живых роботов, и все — во имя Его Величества Государства. Мама с Папой объяснили детям, что демократические правительства были немногим лучше: погрязшие в без-; деятельности и демагогии, — они вечно колебались, куда бы примкнуть и какое бы решение принять, сделав, тем временем, население заложником Большого Бизнеса. Этот господин преследовал ту же цель, что и ВЕТО — угнетение рабочих, превращение их в бездумных роботов, отравленных к тому же навязанными некачественными продуктами. Наихудшим же вариантом являлось ДДТ[7] — демократическое правительство, пытающееся изменить государственное устройство на Грамарии.

Ох, как рассердились все ребята на злодейское ВЕТО, а еще пуще — на подлое ДДТ! Папа и Мама объяснили детям, что, если в будущем они преуспеют как эсперы, им будет дозволено примкнуть к БИТА и стать ее агентами. В этом качестве они помогут делу освобождения Грамария как от ВЕТО, так и от ДДТ. Вот где поле приложения ее особого дара, подумалось Финистер. Она могла бы стравливать мужчин из обеих ненавистных организаций, подобно городским мальчишкам на площади. Ведь в конце концов мужчинами так несложно управлять!

Теперь, когда девочки достаточно повзрослели. Мама как-то наедине сообщила им обстоятельства их появления на свет. В ее интерпретации, это произошло не из-за того, что оба родителя желали рождения ребенка, но не имели достаточно средств для их воспитания.

Нет, это была история легковерных женщин, которых с помощью обмана и чар соблазнили, а затем бросили в безвыходном положении. Такие женщины, возможно, и не хотели расставаться со своими детьми, но, не. имея мужей, и себя-то самих едва могли прокормить.

Шансов же найти себе мужа у них было немного: кто же польстится на потерявшую девственность, и к тому же бесприданницу? Скорее всего, этим женщинам была уготована участь проституток, бьющихся изо всех сил, чтоб заработать себе на кусок хлеба, хотя большая часть их заработка оседала в карманах сутенеров. Еще Мама сказала, что, возможно, некоторые дети из их семьи являются сводными братьями и сестрами, даже не подозревая об этом, как и о жалкой участи своих матерей.

Теперь Финни познала горячую, жгучую ненависть к тому мужчине, который когда-то соблазнил и толкнул на путь проституции ее мать. Не зная ни отца, ни матери, девушка, тем не менее, долгие годы — всю сознательную жизнь лелеяла в себе эту потребность отомстить за свершенное злодеяние. Более того, она мстила! Мстила каждому мужчине, что имел несчастье встретиться ей на жизненном пути.

Исключение составлял Орли. Однако это случилось позднее, до поры же она воспринимала его просто как брата.

Мама и Папа хорошо знали своих приемных детей.

Некоторых из них, включая и Финни, требовалось особо оберегать, чтоб не поранить нежные сердца. Лет до двенадцати, например, девочке не доводилось наблюдать, как обезглавливают цыпленка. Но даже когда ее посчитали достаточно окрепшей, родители провели с ней подготовительную беседу: описали, что ей предстоит увидеть, посоветовали держать себя в руках и приказали воздвигнуть надежный ментальный щит, чтоб предсмертные мучения птицы не могли ранить ее. Девочке пообещали, что все пройдет очень быстро, и так оно и было, но… Видно, Финни была очень уж впечатлительным и привязчивым ребенком. Во всяком случае, двенадцатилетний возраст оказался недостаточной гарантией. Девочку долго мучили кошмары. Тем не менее, на следующий год ей позволили посмотреть, как забивают овец, а в четырнадцать лет она впервые увидела заколотую свинью. Все это подействовало угнетающе на психику девочки, и не раз она рыдала, думая, что никто ее не видит. Мама посчитала нужным побеседовать с Финистер.

— Так уж устроен мир, Финни, — мягко сказала °на. — Если хочешь получить цыпленка на обед — сначала надо его убить. То же самое и со свиньей: хочешь свиную отбивную дли копченую свинину или свиную кожу для продажи — будь добр забить и выпотрошить хрюшку. Ты научишься справляться с этим, дорогая.

Мы все привыкаем, рано или поздно.

И Финистер старалась, честно старалась, хотя это было нелегко. После каждого такого случая девушка месяцами не могла смотреть на мясную пищу. Однако годы шли, сердце Финистер ожесточалось. Со временем она научилась подавлять свой ужас и превратилась в заправского мясника. Финни не без гордости приняла Папины поздравления, когда впервые собственноручно расправилась с цыпленком. Но еще больше значила для нее Мамина поддержка. А они оба выразили безусловное одобрение по поводу первой заколотой свиньи, а затем — убитой овцы. Девочка смогла себя взять в руки! И лишь, когда Финни оставалась с Мамой наедине, та прижимала ее голову к своей груди и давала выплакаться, приговаривая: