Темная Башня - Кинг Стивен - Страница 159

— Расскажи нам, как ты попал сюда, Джо, — предложил Роланд.

Джо широко улыбнулся.

— Это одна из тех историй, от которых волосы встают дыбом, но, если вы действительно хотите услышать ее, я готов рассказать. — Улыбка чуть ужалась. — Это так приятно, когда в доме у тебя люди, с которыми можно поговорить. Липпи слушать умеет, да только ничего не скажет в ответ.

Поначалу он пытался учительствовать, начал Джо, но быстро понял, что такая жизнь не для него. Ему нравились дети, чего там, он их просто любил, но терпеть не мог административное дерьмо и систему, которая стригла всех под одну гребенку. В школе он выдержал только три года, а потом подался в шоу-бизнес.

— Ты пел или танцевал? — полюбопытствовал Роланд.

— Не то и не другое, — ответил Джо. — Я с ними говорил.

— Говорил?

— Он хочет сказать, что был комиком, — пояснила Сюзанна. — Рассказывал зрителям шутки.

— Совершенно верно! — просиял Джо. — Некоторые, кстати, находили их забавными. Конечно же, они оставались в меньшинстве.

Он нашел себе агента, чья предыдущая антреприза, дискаунтный магазин мужской одежды, разорился. Одно вело к другому, рассказывал Джо, одно выступление — к следующему. Со временем он уже работал во второ— и третьеразрядных ночных клубах, мотаясь на своем стареньком, но надежном «форде-пикапе» по всей стране, ехал, куда указывал Шанц, его агент. По уик-эндам практически не работал. На уик-энды даже третьеразрядные клубы приглашали рок-н-ролльные группы.

Происходило это в конце шестидесятых и начале семидесятых, и недостатка, как говорил Джо, в «материале текущих событий», он не испытывал: хиппи и яппи, сжигательницы бюстгальтеров и Черные пантеры, кинозвезды и, как всегда, политики… но он сказал, что больше ориентировался на традиционные шутки. Пусть Морт Сал[203] и Джордж Карлин[204] обыгрывают политику, если им того хочется, он же отдавал предпочтение тем шуткам, что начинались с фраз «Раз уж речь зашла о моей теще…» или «Говорят, наши польские друзья — тупицы, но позвольте рассказать о той ирландской девушке, с которой я недавно познакомился…»

Во время его рассказа произошла странная (и, для Сюзанны по крайней мере, довольно пикантная) трансформация. Диалект Срединного мира Джо Коллинза, с «ага» и «по праву и по крови», уступил место языку и выражениям, свойственным, по ее разумению, остряку-американцу. Она даже ожидала, что он заговорит с интонациями Эдди, но только потому, что провела с последним много времени. Она подумала, что Джо Коллинз — один из прирожденных имитаторов, звуковой эквивалент «Силли Путти»,[205] который мгновенно подхватывает местный выговор. Так что в бруклинском клубе он бы говорил, как уроженец Бруклина, в питтсбургском — Питтсбурга.

Чуть раньше Роланд остановил его, чтобы уточнить: комик — это придворный шут, и старик радостно рассмеялся.

— Вы все поняли правильно. Только представьте себе, что вместо короля и придворных в прокуренной комнате сидят обычные люди со стаканами в руках.

Роланд, улыбаясь, кивнул.

— У комика, разъезжающего по Среднему Западу и выступающего в любом городе не более одного раза, есть определенные преимущества. Если ты проваливаешься в каком-нибудь Дубьюке,[206] это грозит тебе только тем, что твое выступление займет лишь двадцать минут вместо сорока пяти, а потом ты уже едешь в другой город. На Среднем Западе скорее всего до сих пор есть места, где тебе оторвут твою чертову голову, если ты облажаешься.

Тут Роланд расхохотался, а его смех до сих пор поражал Сюзанну (хотя она смеялась и сама).

— Ты говоришь правильно, Джо.

Летом 1972 года Джо выступал в клубе «У Джанго» в Кливленде, расположенном неподалеку от гетто. Тут Роланд опять прервал его, чтобы спросить, что такое гетто.

— Если говорить о Хоке, — ответила Сюзанна, — это часть города, где жители в основном черные и бедные, а копы сначала машут дубинками, а потом задают вопросы.

— Точно! — воскликнул Джо и постучал костяшками пальцев по голове. — Не смог бы сказать лучше.

И вновь со стороны фасада послышался этот странный, детский крик, хотя на этот раз при стихнувшем ветре. Сюзанна взглянула на Роланда, но стрелок, если и слышал крик, виду не подал.

Это ветер, — сказала себе Сюзанна. — Что еще это может быть?

Мордред, — ответил внутренний голос. — Мордред, который под снегом, замерзает. Мордред, возможно, умирает, пока мы сидим здесь и пьем кофе.

Но она ничего не сказала.

Пару недель в Хоке продолжались волнения, вновь заговорил Джо, но он в тот день крепко выпил («Нализался, как надо», — так он сказал), и не заметил, что на его втором выступлении народу в пять раз меньше, чем на первом. «Я был в ударе. Не знаю, как остальные, но я пил и пил, пусть меня и так шатало из стороны в сторону».

А потом кто-то бросил бутылку с «коктейлем Молотова» в витрину клуба (что такое «коктейль Молотова», Роланд знал), и прежде чем кто-нибудь успел сказать «Раз уж речь зашла о моей теще…», вспыхнул пожар. Джо ретировался через кулисы, дверь черного хода. И уже выскочил на улицу, когда его схватили трое мужчин («все черные и ростом с центровых НБА»). Двое его держали, третий бил кулаками. А потом замахнулся бутылкой. Бум-бум, и свет перед его глазами погас. Очнулся он на заросшем травой склоне холма около городка Стоунс-Варп, судя по табличкам на пустующих зданиях Главной улицы. Для Джо Коллинза городок этот выглядел как декорация на съемочной площадке фильма-вестерна после завершения рабочего дня.

К этому времени Сюзанна решила, что по большей части не верит истории, рассказанной сэем Коллинзом. Да, конечно, история получилась увлекательной и даже достаточно правдоподобной, если вспомнить, как Джейк первый раз попал в Срединный мир, после того как по пути в школу погиб под колесами автомобиля. Но она все равно не верила истории Коллинза. И вопрос заключался в одном: имеет ли это значение?

— Склон этот, конечно, не тянул на небеса, потому что не было ни облаков, ни хора ангелов, — продолжил Джо, — но я все равно решил, что это какая-то жизнь после жизни.

Он побродил по городу. Нашел еду, нашел лошадь (Липпи) и двинулся дальше. Повстречался со многими странствующими группами людей. Некоторые были дружелюбны, другие — нет, какие-то состояли из обычных людей, в каких-то преобладали мутанты. Потихоньку он выучил местные диалекты и узнал кое-что об истории Срединного мира. Конечно же, узнал о Лучах и Башне. В какой-то момент попытался пересечь Плохие Земли, но испугался и повернул назад, потому что кожа начала покрываться язвами и какими-то странными пятнами.

— У меня вскочил фурункул на заду, и это стало последней каплей. Это случилось шесть или восемь лет назад. Я и Липпи сказали, хватит мотаться по свету. Именно тогда я нашел это место, оно называлось Уэстринг, а потом Заика Билл нашел меня. Он был еще и врачом, поэтому вскрыл фурункул на моем заду.

Роланду захотелось узнать, видел ли Джо Алого Короля, когда это безумное существо совершало последнее паломничество к Темной Башне. Джо ответил, что нет, рассказал, что шестью месяцами раньше в этих местах разразилась ужасная буря («настоящий ураган»), которая заставила его спрятаться в подпол. Пока он сидел там, электрические лампы погасли, с генером или без оного, и, сидя в темноте, он почувствовал близость какого-то жуткого существа, которое могло прикоснуться к его разуму и последовать за мыслями туда, где он прятался.

— И знаете, кем я в тот момент себя ощутил? — спросил он их.

Роланд и Сюзанна покачали головой. Ыш сделал то же самое, копируя стрелков.

— Закуской. Потенциальной закуской.

Эта часть истории — правда, — подумала Сюзанна. — Он, возможно, что-то и поменял, но в главном все правда. А поверила она Джо Коллинзу по одной причине: очень уж это логично, Алый Король, путешествующий в личной локальной буре.