Волшебник в Мидгарде - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 54

Начали размораживать всех подряд, но многие пассажиры умерли, не приходя в сознание.

— Какой кошмар! — ужаснулась Алеа.

— Да уж, действительно страшно себе представить! — мрачно согласился с ней Гар. — Но в том-то все и дело, что этот метеорит натворил гораздо больше бед. Он повредил топку космического судна, причем не ту ее часть, что отвечала за горение, а ту, что обеспечивала команду теплом и светом. Правда, никто этого не заметил. А произошло следующее: из бака с горючим вытекло — никому не видимое — токсичное топливо, загрязнив запасы так называемого репродуктивного материала для будущих стад — яйцеклеток и спермы крупного рогатого скота, овец, свиней.

— И в результате животные появились на свет мертвыми? — сделала предположение Алеа.

— Если бы. Все обернулось гораздо страшнее. Поголовье скота появилось на свет, но с большинством животных что-то было не так. В их организмах произошла какая-то мутация.

Стоило человеку употребить в пищу зараженное мясо, как он в считанные дни умирал. В результате переселенцы недосчитались половины своих братьев и сестер, прежде чем наконец стало понятно, что является причиной этого загадочного мора.

— И их осталось всего двести тысяч, — подвела итог Алеа, внимательно всматриваясь в лицо Гару.

— Именно, — ответил тот сурово. — Но теперь им не хватало для пропитания имеющегося у них скота.

— И между ними возникла вражда за право распоряжаться запасами продовольствия, — в ужасе прошептала Алеа.

Гар кивнул.

— Когда кровопролитие закончилось, на планете осталось всего сто пятьдесят тысяч человек, и все они ненавидели друг друга. Таков был результат вражды. Колонисты раскололись на враждующие между собой банды, и затем в течение пятидесяти лет или около того каждая такая банда боролась за право называться отдельным королевством.

— А в жены они брали только своих девушек, — высказала предположение Алеа.

Гар изумленно посмотрел на нее.

— Ишь, какая догадливая! Но ты права. В течение около ста лет браки заключались только между своими, и лишь потом стали брать супругов в других королевствах. Но к этому времени уже начали появляться на свет гиганты и карлики.

— Но почему в Мидгарде считали их исчадиями? — не унималась Алеа.

— Виноват один человек по имени Тик. Он возжелал править над всем миром, — начал свой рассказ Гар. — Это он выяснил, что команда корабля вложила в головы пассажиров легенду о Кольце Нибелунгов. Тик принялся рассказывать эту легенду по всей стране, запугивая жителей Мидгарда теми зверствами, которые якобы творят гиганты и карлики. Тик призывал жителей Мидгарда сплотиться перед лицом нависшей над ними угрозы, если они не хотят, чтобы гиганты поработили их, а карлики разрушили их города. Кроме того, хитрый Тик подчеркивал, что гигантам требуется много еды. Вот почему необходимо избавиться от них и от карликов, изгнать их за пределы страны. Тогда жителям Мидгарда достанется больше пищи.

— И ему поверили? — удивилась Алеа, не веря собственным ушам.

Гар мрачно кивнул.

— Голодный человек поверит во что угодно и кому угодно, особенно словам того, кто обещает его накормить. А народ Мидгарда влачил жалкое существование. Как тут не поверить тому, кто обещает им молочные реки и кисельные берега? Вот они и поверили.

— И тогда Мидгард стал единым королевством? — сделала вывод Алеа.

— Да, но они все-таки не позволили Тику открыто, напрямую править ими, — добавил Гар. — В этой связи между королевствами зародилась сильная вражда, хотя ему и удалось заставить их проводить раз в год собрания баронов, которые стали называться Альтингом. Альтинг занимался тем, что принимал законы и разбирал всевозможные споры и конфликты.

Поэтому вскоре могущественные короли уравнялись с простыми баронами. Совет королей заседал круглый год, и поэтому королям и баронам приходилось оставлять в своих родовых землях собственных стюардов, чтобы те надзирали за хозяйством и жизнью их подданных. При помощи стюардов Тик добился того, что обычные люди, то есть простолюдины, стали считать себя жителями Мидгарда и с почтением относились к людям такого же роста, а заодно и начали ненавидеть чужаков...

— Неужели они приучили их ненавидеть также и женщин? — спросила Алеа уже более решительным, окрепшим голосом.

— Почти. Он внушил им, что женщины должны не отставать от мужчин и быть такими же сильными и отважными воинами, чтобы сражаться с гигантами.

— А мужчины гораздо сильнее женщин, — с горечью в голосе произнесла Алеа. — Вот поэтому мужчины и старались всячески подчеркнуть свою значимость и свое превосходство...

— Так называемые представители сильного пола пришли к мнению, что женщины существуют лишь для того, чтобы заботиться о них и выполнять всю тяжелую работу, чтобы мужчины могли без всяких хлопот воевать, — подхватил Гар. — Из этого стало проистекать и все остальное. Получило моральное оправдание рабство — ведь женщинам одним не под силу вести хозяйство. Поэтому стали захватывать в плен и обращать в рабство людей либо слишком высокого, либо слишком низкого роста. Хотя тех, кому было суждено превратиться в гиганта, отправляли в ссылку; так же поступали и с тем, кого природа одарила ростом карлика. Выжили из отщепенцев далеко не все, однако те, кому все-таки посчастливилось остаться в живых, сумели создать свои собственные семьи.

— Получается, что сейчас на нашей планете существует три разных племени, три разных народа... Так? — спросила Алеа.

— Да, именно так, — кивнул Гар. — Но не забывай о том, что только одна раса сделала основой своего существования племенную рознь и ненависть к чужакам. Две другие выжили благодаря тому, что научились доверять друг другу.

— А что означают твои «радио» и «компьютер»? Неужели в Мидгарде забыли, как их делают?

— Видишь ли, насколько я понял, здесь кто-то умеет хотя бы обращаться с радиопередатчиком, — ответил Гар. — Я предполагаю, что в Совете королей и баронов вспомнили, как это делается. Так что они наверняка могут управлять при помощи радио боевыми действиями и подслушивать замыслы и карликов, и гигантов.

— Мой бедный, несчастный народ! — На глаза Алеа навернулись слезы. — Такой темный, такой разобщенный! Сможет ли он когда-нибудь возродиться к нормальной жизни и стать на путь истинный?

— Конечно, сможет! — заверил ее Гар. — Для этого понадобится время, очень много времени, но ведь то, что разрушено, всегда можно отстроить заново.

— Но ведь я-то ничем не могу в этом помочь!

— Можешь. Несомненно, можешь.

Гар тепло улыбнулся девушке и нежно посмотрел на нее.

Алеа перехватила его взгляд и на секунду задумалась над тем, что же такого в ней могло вызвать интерес Гара.

— Что же я могу сделать? — почему-то шепотом спросила она и снова задумалась над тем, какая же может быть народу от нее польза.

— Рассказывай легенду о Думи каждый раз, когда у тебя появится возможность это сделать, — ответил Гар. — Рассказывай сказку о Таммузе. То, что один сказитель утратил, другой может восстановить на пользу своему народу.

— Но как? — непонимающе посмотрела на него девушка.

— Тику удалось обучить жителей Мидгарда науке ненависти, однако он не смог научить их никого не любить, — пояснил Гар. — Эта ненависть вызвала и у гигантов, и у карликов понимание того, как важно сохранить в сердце любовь к окружающим. Если они способны любить своих детей, которые похожи на жителей Мидгарда, то они могут полюбить и самих обитателей Мидгарда — по крайней мере в той степени, которая достаточна для того, чтобы простить их.

— Может быть, если жители Мидгарда найдут в себе силы для того, чтобы перестать ненавидеть их.

Алеа посмотрела поверх крыш деревенских домов на среднего роста отцов, о чем-то разговаривающих со своими сыновьями-карликами, и на матерей-карлиц, внушавшим нечто своим среднего, мидгардовского, роста дочерям.

— Они крепко любят своих детей. По правде говоря, меня удивляет то, что мои родители были не единственными, кто холил и лелеял своих наследников с нежностью и любовью, несмотря на их высокий рост, — с горечью сказала девушка.