Волшебник в Бедламе - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 27

— А почему количество беглецов все увеличивается? — спросил Дирк.

Хью, улыбнувшись, повернулся к нему.

— Да потому, что они пришли сообщить нам, что снова появился Волшебник, который приказывает простолюдинам приготовиться ко Дню.

Дирк поперхнулся кусочком хряща.

— Жизнь тут нелегкая, — продолжал Хью, похлопав Дирка по спине. — Приходится тяжело трудиться и постоянно опасаться солдат. Зато не нужно гнуть спину, и, хотя часто не хватает еды, мы все делим поровну. От голода никто не умирает.

Гар понимающе кивнул.

— Значит, никто не имеет никакой собственности, вы совместно владеете всем имуществом?

— Что за чепуха! — возмутился Хью. — У каждого мужчины своя одежда, свое оружие, у женщин — их платья, кухонная утварь. Это все их собственные вещи.

Но Гар продолжал допытываться.

— Так. Кухонная утварь — это женское дело, не мужское?

— А как же! Разве мужчины знают, как с нею обращаться? Я тебя, чужеземец, не понимаю.

Но Дирк внезапно все осознал.

Беглецы создали свободное общество. Первое на этой планете. Это был прообраз того общества, которое возникнет после свержения власти лордов. Дирку стало интересно, как тут строится управление.

— Мне показалось, что здесь все слушаются Лапен, — сказал он задумчиво.

Хью удивленно посмотрел на него.

— А как же! Она здесь — Хранитель.

— Ты же сказал, что тут никто не гнет спину!

Дирку почудилось, будто торговец так разозлился на него, что готов его ударить.

— Лапен управляет с нашего дозволения. Если люди недовольны тем, что она предлагает, они протестуют, и если протестующих большинство, то она отменяет свое решение.

Дирк кивнул, а Гар громко спросил:

— Что будет, если люди захотят другого Хранителя?

— А так уже было, — медленно ответил Хью. — Обсуждали, спорили, доказывали и все-таки решили, что будет Лапен.

— Ну а вдруг снова возникнет эта проблема?

— Да нет, не должно бы... — Хью холодно посмотрел на Гара. — Пари держу, здесь никогда не потребуют, чтобы кто-то гнул спину. Я верю мамаше Лапен.

Гар поставил на землю свою тарелку и стал вытирать руки пучком сорванной травы.

— Мне бы хотелось побеседовать с этой образцовой женщиной. Хью, не мог бы ты меня к ней отвести?

— Ох! С радостью! Интересно посмотреть, как ты будешь состязаться в остроумии с мамашей Лапен! — весело ответил Хью и оглянулся на Дирка. — Ты пойдешь?

— Нет, — ответил Дирк, — не думаю, что узнаю что-нибудь новенькое.

Хью нахмурился.

— Что значит «новенькое»?

— Да ничего. Скажи-ка мне лучше, от кого Лапен получает приказания?

— А ни от кого. — Хью пожал плечами. — Пока Декейд не встанет.

Дирк усмехнулся.

— Как я и думал. Нет, идите уж без меня.

— Дело твое. — Хью отвернулся и поманил Гара за собой.

Дирк смотрел им вслед и дожевывал последний кусок оленины. Не имело смысла беседовать с Лапен. Ему был нужен главный предводитель бунтовщиков, и, по-видимому, Лапен им не была. Никого, кроме Декейда...

— Добрый вечер, чужеземец.

Дирк глянул и увидел высокого старика, с тонзурой, в монашеской одежде. Старик сел рядом с Дирком, широко ему улыбнувшись. Дирк улыбнулся в ответ.

— Верно. Вечер — добрый. Но только я — не чужеземец.

— В том, как ты говоришь, как себя ведешь, проскальзывает что-то чужое, разные мелочи. Каждому видно — ты не совсем такой, как мы.

Дирк не выказал раздражения и неохотно кивнул:

— Ты прав. Я — человек с небес. Но я — простолюдин.

— Ну вот. — Старик удовлетворенно кивнул. — С Башен Волшебника. Ты произносишь странные слова, такие, которые нам неизвестны. А помогают ли тебе в жизни твои познания? Друг мой, понял ли ты Загадку Жизни?

— Конечно, нет, — спокойно сказал Дирк. — Но вот я смотрю на ваш лагерь и не могу понять, как это в партизанской армии могут жить дети? Ведь армия должна быть готова подняться в любую минуту?

— Но дети понимают, что такова их судьба. Матери заботятся о малышах. Армия выступит, когда ей будет нужно, или спрячется, если это будет необходимо, так хорошо, как спрятались бы кролики.

— Ага, — Дирк глянул на старика, — тогда почему они называют своего предводителя Лапен, называли бы Кролик?

— Верно. — Старик засмеялся. — Эти люди очень уважают кроликов, они очень хорошо умеют прятаться от королевских охотников. Только у наших кроликов есть зубы и притом очень острые.

— Не сомневаюсь. — Дирк глянул на людей у костра, которые точили наконечники для стрел. — А вы, отец, раньше тоже играли в эти игры?

Старик проследил взгляд Дирка и кивнул:

— Должен признать, что я мастер в этом деле. Наш Бог велел любить врагов и прощать их, но он не запрещал нам сражаться с ними.

— Не уверен, что в этом состоит сущность его проповеди, — покачал головой Дирк.

Старый священник попытался пожать плечами, но они его не послушались.

— Дирк Дюлейн, мы делаем то, что мы должны делать. И если ночью меня будит моя совесть, то это моя личная забота, больше никого это не касается.

Но Дирка сейчас занимало другое.

— Ты знаешь мое имя...

— Знаю. — На лице священника снова появилась улыбка. — Как и все в лагере. Еще никогда никто не убегал с Арены. Ты — герой дня.

— Мои заслуги преувеличены, — сухо сказал Дирк. — А ты, отец, священник всей этой армии?

— Как и ты, я здесь всего лишь гость. — Старик посмотрел на лагерь, и Дирк увидел печаль в глазах священника. — Я странствующий священник — пастырь без прихода, гонимый ветром по миру, несущий слова надежды всем людям...

— Всем... — Дирк задумался над этим словом. — И сколько же отрядов в лесах?

— В этом лесу — дюжина и по дюжине в каждом большом лесу королевства. Кто может точно сказать? На Меланже нет ни одного леса, где не было бы беглецов.

— Семь больших лесов. Восемьдесят четыре отряда по пятьдесят человек в каждом. Это значит, около пяти тысяч тренированных лучников, готовых...

— А ты пессимист, — перебил его священник, — по моим подсчетам, их двенадцать тысяч.

— И какой отряд самый большой?

— Отряд мамаши Лапен. — Священник усмехнулся. — Как это ни удивительно, самый большой и стоит как раз около столицы королевства.