Волшебник на войне - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 11

— Значит, зло для него все, что ему противостоит? — спросил Дирк.

— Только в его собственных глазах.

— Ясно, — без особого энтузиазма вздохнул Дирк. — Он сам себе мораль.

— Говоря другими словами, он эгоистичный, эгоцентричный изверг, — сухо подытожил Гар.

Колл не знал точного значения этих слов, но почему-то не сомневался, что согласен с ними. Подобно Дирку с Гаром, он нашел своего короля на редкость непривлекательным.

Похоже, это не укрылось от внимания Дирка.

— Мне кажется, тебе он тоже не слишком понравился, а, Колл? — спросил он.

Серв пожал плечами.

— Вы-то всегда можете просто уехать из этой страны, если вам не понравился ее король, сэр.

— Дирк, — поправил его рыцарь.

— Дирк, — согласился Колл, делая попытку улыбнуться. — Вы можете уехать. Мне приходится жить с этим королем.

— Да. — Глаза Дирка недобро сузились, а голос сделался еще тише. — Вопрос только, обязательно ли делать это дальше?

Колл удивленно зажмурился, пытаясь понять, что имеет в виду рыцарь. Когда смысл слов дошел наконец до него, это поразило его не хуже молнии — так, что он пошатнулся. Идея того, что люди могут избавиться от плохого короля, показалась ему оглушительной... хуже, чем оглушительной.

— Спокойно. — Крепкая рука Гара поддержала его, а не то он, чего доброго, мог бы и упасть. — Ты ведь и так уже порвал с законом.

Колл непонимающе уставился на него. А потом до него дошло, и он вдруг ощутил прилив сил, а рот скривился в волчьей ухмылке. Он ведь и так, считай, мертвец, если закон до него доберется, — так что уж не станет мертвее, если выступит против короля, верно?

— Впрочем, он ведь еще совсем молод, — напомнил Гар. — Может, нам еще и удастся сделать из этого твоего короля что-нибудь более или менее приличное.

Колл уставился на него еще удивленнее. Как можно перевоспитать короля?

— Скажи, — спросил Дирк, — он похож на всех тех, кто правит вами? Или среди господ встречаются и другие?

Этот вопрос застал Колла врасплох.

— Ну, кроме эрла Инсола, я и не знаю никого.

— Но не мог же ты не слышать об остальных.

Колл пожал плечами.

— По слухам, что доходят до нашей деревни, все они одинаковы — не по тем песням, что менестрели поют на людях, но по тому, что те рассказывают за запертыми дверями, когда всем пора на боковую. Все господа хотят богатства — а кто его не хочет? — и все хотят власти. А иначе какие они были бы господа?

— Что ж, не лишено смысла, — согласился Дирк. — Вопрос только, хотят ли они чего-то еще кроме богатства и власти?

— Разумеется, — ответил за Колла Гар, недобро улыбнувшись. — Еще как хотят. Хотят вещей, которые богатство помогает купить, а власть — отобрать: дорогих яств, редких вин, красивых женщин себе в постель...

Колла снова охватила злость.

— Ну да, такие они и есть, все до единого! Говорил мне, правда, дед, что эрл Инсол по молодости был вполне ничего, лучше иных других — да только год или другой власти все меняют. Покуда отец его был жив, наши невзгоды молодого эрла, можно сказать, сердили. Дед говорил, он подкармливал нас по возможности, да и солдат заставлял обращаться с нами по-человечески. Поговаривали, это все потому, что он влюбился в одну из крестьянских девок, но брать ее не осмеливался — очень уж она хороша собой была, так, что его папаша мог пожелать ее себе. Ну, так оно и вышло: старый эрл взял ее, а молодой лорд постыдился брать ее после. Он и тогда еще помогал нашему брату едой да лекарствами всякими, но что-то в нем уже сломалось.

— И что случилось, когда отца его похоронили и он вступил в права господина? — поинтересовался Дирк. Колл снова пожал плечами.

— Он запретил порки и барщину уменьшил изрядно — так продолжалось год или два. А потом граф Сипар — его сосед с севера — выступил против него, и ему пришлось отрывать мужиков от сохи на войну.

— Но ведь он победил?

— Он не проиграл, — вздохнул Колл. — Он сохранил свои земли. Он удерживал границу, но и на земли Сипара не пошел. А у себя дома сделался понемногу таким же, как его покойный папаша. Мало-помалу и порки снова начались, и пахать на его землях пришлось даже больше, чем при папаше. И с тех пор лучше не стало, только хуже.

— А его сын? — спросил Дирк.

— Который из них? — с горечью отозвался Колл. — Он их наплодил не меньше дюжины, все от крестьянских девок... но ни одного от той, говорят, которую любил в молодости.

— Так он что, не женат?

— Женат, как же не женат, да только всего два года. И долго же нам пришлось горбатиться, чтоб заработать ему на свадьбу! Жена его наконец-то на сносях, так что, глядишь, и родится еще сын.

— А его супруга? — спросил Гар. — Она приходила к вам врачевать больных? Или просила мужа облегчить вашу участь?

— Облегчить! — возмущенно фыркнул Колл. — Она потребовала лишний день барщины каждые две недели, чтоб пристроить к замку новую башню! Одним словом, господа рыцари, — Колл сокрушенно тряхнул головой, — многие из них добры, покуда молоды, но власть, она всех их меняет. Всех без исключения. Что-то я не слышал о таких, чтобы употребляли эту власть во благо нашему брату. Их таких, поди, и нету вовсе.

Дирк мрачно посмотрел на Гара.

— Да, здесь хуже, чем дома!

У них имелось в распоряжении всего две недели на то, чтобы превратить имевшиеся в королевском распоряжении войска в единую армию. Его величество использовал Гара и Дирка в качестве курьеров, разъезжавших от одного рыцаря к другому, передавая тем королевские приказы и возвращаясь с информацией. Через день Гару сделалось совершенно ясно, что король ожидает от него координации действий всех дружин, попытки заставить их всех действовать хоть немного сообща. Тогда он оставил Дирку задачу гладить рыцарей по головке и доносить до тех приказы, не слишком оскорбляя при этом их самолюбие, тогда как сам он занялся другим — утешением короля, ненавязчиво давая ему советы по тактике. Колл ездил то с одним, то с другим, поражаясь обилию подбрасываемых обоими неожиданностей, а еще более — тому, что сумел выполнить все, что они ему поручали.

При всем этом он все же ухитрялся выкраивать пару часов в день, чтобы поупражняться с королевскими копейщиками. Правда, и тут он обнаружил, что ему с друзьями удалось изобрести больше приемов пользования этим оружием, чем учили эти вроде бы профессионалы. В общем, как-то незаметно все кончилось тем, что те, сами этого не замечая, начали учиться у него.

— Глупо? Виноват. Я почему-то не думал, что бить неприятеля в живот древком копья — это глупо. Мы у себя в Меланже все время так делаем. Как у меня это выходит? Ну, это просто: после обычного удара острием древко обратным ходом опускается — вот так...

Как-то их упражнения увидел Гар, и они приятно удивили его.

— Отлично, Колл. Нет, правда здорово! Похоже, с тобой нам повезло даже больше, чем мы полагали, — верно, Дирк?

— Ну, на талант у меня всегда глаз наметан, — ухмыльнулся Дирк и состроил такую рожу, что Колл едва не покатился со смеху. Ба, да он ведь почти забыл, что можно еще и смеяться!

А потом они выступили в поход, и всем сделалось уже не до смеха.

Король лично возглавил переправу через главный брод. В предрассветные сумерки он и еще дюжина рыцарей, перебравшись через реку, обрушились на вражеский лагерь. Войско Инсола только-только просыпалось; солдаты, зевая, выбирались из палаток и разводили костры. Королевский отряд пронесся через лагерь, топча всех без разбору. Рыцари Инсола выскакивали из шатров с мечами наголо, успев накинуть только кольчуги. Повинуясь их крикам, солдаты попытались организовать хоть какое-то подобие обороны, выставив навстречу атакующим свои копья. Однако королевское войско сломило сопротивление, и скоро поле боя распалось на отдельные ожесточенные схватки. Воздух наполнился криками умирающих с обеих сторон: солдаты эрла дрались с ожесточением обреченных. Однако их было слишком мало, да и спохватились они слишком поздно. Бившиеся верхом королевские рыцари повыбивали мечи из рук пеших рыцарей Инсола, хотя нескольких из них все-таки достали клинками в щели доспехов, и они корчились на земле, кто с отсеченной кистью, кто с кровью, хлещущей из перерубленного горла. Войско эрла дрогнуло, пустилось в бегство, и меньше, чем через час, королевские солдаты уже подсчитывали пленных.