Каникулы в Лимстоке. Объявлено убийство. Зернышки в кармане - Кристи Агата - Страница 110

– Я пойду, инспектор. – Мисс Марпл поспешно поднялась со стула.

– Оставайтесь, мадам, я и не думал вас гнать, – заверил ее инспектор Нил.

– Я пригласила мисс Марпл остановиться у нас в доме, – сказала мисс Рэмсботтом. – Какой смысл выбрасывать деньги на эту смехотворную гостиницу? Гнездо спекулянтов и мошенников – вот что такое этот «Гольф». Весь вечер пьянствуют и режутся в карты. Пусть она поживет у нас, в пристойном христианском жилище. По соседству с моей есть свободная комната. После доктора Мэри Питерс, миссионерки, в ней никто не жил.

– Вы очень, очень добры, – поблагодарила мисс Марпл. – Но, боюсь, не след мне поселяться в доме, где царит траур.

– Траур? Чушь собачья, – возразила мисс Рэмсботтом. – Кто в этом доме может рыдать по Рексу? Или по Адель? Или вас беспокоит полиция? Инспектор, у вас есть возражения?

– Ни малейших, мадам.

– Вот, пожалуйста, – подвела итог мисс Рэмсботтом.

– Вы очень добры, – повторила мисс Марпл. – Тогда я позвоню в гостиницу и сниму заказ. – Она вышла из комнаты.

Мисс Рэмсботтом высокомерно обратилась к инспектору:

– Итак, что вам угодно?

– Я хотел просить вас, мадам, чтобы вы рассказали мне о шахте «Дрозды».

Мисс Рэмсботтом внезапно издала резкий каркающий вскрик – он означал смех.

– Ха! Докопались все-таки! Поняли мой намек. Ну и что же вы хотите знать?

– Все, что вы найдете нужным рассказать мне, мадам.

– Рассказывать особенно нечего. Дело-то давнее… уж лет двадцать минуло, а то и двадцать пять. Какая-то концессия в Восточной Африке, что-то в этом роде. Мой зять отправился туда с неким Маккензи. Они вместе разрабатывали прииски, и вскоре Маккензи умер от лихорадки. Рекс вернулся домой и сказал, что эти прииски или концессия – уж не помню, как это точно называлось, – не оправдали надежд. Больше я ничего не знаю.

– Подозреваю, мадам, вам известно кое-что еще, – проявил настойчивость Нил.

– Все остальное – слухи. Вы, законники, насколько я знаю, слухи не очень жалуете…

– Пока мы не в суде, мадам.

– Все равно мне нечего вам сказать. Родственники Маккензи подняли бучу. Больше я ничего не знаю. Они уверяли, что Рекс околпачил Маккензи. Околпачил, и я так считаю. Рекс был малый толковый, не шибко совестливый, но закон не нарушал – на этот счет не сомневаюсь. Так что доказать они ничего не смогли. Миссис Маккензи была женщина вспыльчивая. Заявилась сюда и давай угрожать – я, мол, буду мстить. За то, что Рекс убил ее мужа. Глупая мелодрама, чепуха на постном масле! По-моему, у нее с мозгами был непорядок – вроде бы она вскорости попала в сумасшедший дом. А тогда притащила сюда двух ребятишек, перепуганных до смерти. Вот, говорит, его дети, они вам отомстят, когда вырастут, я их в таком духе и воспитаю. Что-то вроде этого. Шутовство чистой воды. Ну, теперь уж точно все. Кстати, шахта «Дрозды» – для Рекса случай совсем не уникальный. Он за свою жизнь помошенничал здорово. Покопаться в его прошлом – можно много интересного найти. А как вы дознались про шахту «Дрозды»? Нашли какой-то след, ведущий к Маккензи?

– Кстати, мадам, а что стало с этой семьей?

– Понятия не имею, – сказала мисс Рэмсботтом. – Навряд ли Рекс действительно убил Маккензи, скорее всего, просто оставил его умирать. Для Господа это одно и то же, а для закона – нет. Если Рекс и согрешил, так вот ему наказание свыше. Жернова Господни мелют медленно, только кары Божьей не избегнуть. А теперь ступайте. Все я вам сказала, больше не приставайте с расспросами.

– Спасибо большое, вы мне рассказали много важного, – поблагодарил инспектор Нил.

– И пусть эта Марпл поднимется ко мне, – крикнула мисс Рэмсботтом ему вслед. – Легкомысленная особа, как и все, кто ходит в англиканскую церковь, но хоть знает, как вести дела в приюте.

Инспектор Нил сел к телефону и позвонил сначала в адвокатскую контору «Энселл и Уоррелл», а потом в гостиницу «Гольф». Вызвав сержанта Хея, он объявил ему, что ненадолго отлучится.

– Мне нужно заглянуть в адвокатскую контору; после этого я буду в гостинице «Гольф», если что-то срочное, найдете меня там.

– Хорошо, сэр.

– И узнайте все, что сможете, насчет дроздов, – бросил Нил через плечо.

– Дроздов, сэр? – переспросил сержант Хей, совершенно сбитый с толку.

– Да, именно так… меня интересуют не кусты, а дрозды.

– Вас понял, сэр, – заявил сержант в полном недоумении.

Глава 17

Мистер Энселл оказался из тех адвокатов, которые и не думают никого устрашать, их самих легко запугать. Совладелец маленькой и не особенно процветающей фирмы, он вовсе не собирался отстаивать свои права, наоборот, был готов всячески содействовать полиции.

Да, сообщил мистер Энселл, завещание для покойной миссис Адель Фортескью составил он. Она заглянула к нему в контору за месяц с небольшим до своей смерти. Просьба показалась ему несколько странной, но он, естественно, оставил свое мнение при себе. В адвокатской практике всевозможные странности – не редкость, и, разумеется, инспектор понимает, что такое профессиональная этика, и так далее и тому подобное. Инспектор кивнул – да, он действительно все это понимает. Он уже выяснил, что ранее ни миссис Фортескью, ни вообще кто-либо из семьи Фортескью к мистеру Энселлу со своими делами не обращались.

– Ничего удивительного, – пояснил мистер Энселл, – что с этим она не хотела идти к адвокатам ее мужа.

Факты, извлеченные из словесной шелухи, выглядели предельно просто. Все, чем владела Адель Фортескью, после ее смерти целиком и полностью отписывалось Вивиану Дюбуа.

– Но я полагал, – сказал мистер Энселл, вопросительно глядя на Нила, – что отписывать ей особенно нечего.

Инспектор Нил кивнул. В момент составления этого завещания так оно и было. Но с тех пор умер Рекс Фортескью, и Адель Фортескью унаследовала сто тысяч фунтов. Примерно такая же сумма (за вычетом расходов на похороны) принадлежала теперь Вивиану Эдварду Дюбуа.

В гостинице «Гольф» Вивиан Дюбуа, сильно нервничая, ждал приезда инспектора Нила. Дюбуа уже совсем собрался уезжать, чемоданы его были запакованы, когда инспектор Нил позвонил ему и попросил задержаться. Попросил довольно вежливо, словно извиняясь за причиненное неудобство. И тем не менее эта просьба была завуалированным приказом. Вивиан Дюбуа попробовал было возражать, но потом смирился.

– Надеюсь, инспектор Нил, – сказал он теперь, – вы понимаете, что эта непредвиденная задержка мне совершенно не с руки. У меня срочные дела.

– Я не знал, мистер Дюбуа, что вы ведете какие-то дела, – сказал инспектор Нил добродушно.

– Боюсь, в наши дни у всех так или иначе дел по горло.

– Наверное, смерть миссис Фортескью сильно потрясла вас, мистер Дюбуа. Вы ведь были большими друзьями?

– Да, – признал Дюбуа. – Она была очаровательной женщиной. Мы частенько играли вместе в гольф.

– Наверное, вам будет сильно ее недоставать.

– Вы правы. – Дюбуа вздохнул. – Вся эта история – словно какой-то страшный, кошмарный сон.

– Насколько я знаю, вы звонили ей в день ее смерти?

– Звонил? Сейчас точно не припомню.

– Кажется, около четырех часов.

– Да, наверное, так и было.

– А не помните, мистер Дюбуа, о чем вы говорили?

– О каких-то пустяках. Кажется, я спросил, как она себя чувствует, нет ли чего нового насчет смерти ее мужа – так, дежурный вопрос.

– Понятно, – сказал инспектор Нил. – А потом, – добавил он, – вы вышли прогуляться?

– Мм… да… да, я… кажется. Но не прогуляться, я немного поиграл в гольф.

Инспектор Нил мягко поправил его:

– Боюсь, вы ошибаетесь, мистер Дюбуа… Гольф был не в тот день… Гостиничный швейцар заметил, как вы направились в сторону «Тисовой хижины».

Их взгляды встретились, и Дюбуа нервно отвел глаза в сторону.

– Боюсь, инспектор, я просто не помню.

– Может быть, вы решили нанести визит миссис Фортескью?