В отсутствие чародея - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 26

— Добрый день, мадам — или мадемуазель.

— Мадемуазель, — девушка улыбнулась, голос ее звучал чуть хрипловато и очень чувственно. — Какой ты чопорный, астронавт.

— Только до тех пор, пока меня не представят или мы не познакомимся поближе. — Колени Магнуса пытались раствориться, но он надеялся, что это только последствия вчерашнего вечера. — Позволите присесть?

— Конечно, — гостья удивленно показала на стул напротив себя. — Ну очень чопорный.

Магнус нахмурился, он не считал хорошие манеры чем-то плохим или смешным, ведь его так воспитали.

— Чем обязан удовольствию вашего посещения? — он тут же пожалел о слове «удовольствие» и вполне оправданно, женщина лениво улыбнулась, опустив роскошные длинные ресницы, — Надеюсь, оно приведет к… удовольствию… для нас обоих, хотя я даже не знаю, как к тебе обращаться. Как тебя зовут?

Магнус открыл было рот, но врожденная осторожность заставила его скрыть свое настоящее имя, и он успел заменить его первым же пришедшим на ум.

— Эр… — начал он, тут же понял, что это надпись на грудном кармане смотрителя, но было уже поздно, и он только заменил конец: Гар.

— Эр Гар.

Девушка кивнула, но ничего не записала. Прищурившись, Магнус пристально осмотрел ее. Ее брошка внешне выглядела как простое украшение, но он готов был поклясться, что в ней спрятано записывающее устройство. Она тоже представилась.

— А меня зовут Алуэн. Но при тебе не нашли никаких удостоверений.

— Я оставил все на борту корабля, — ответил Магнус. — Не хотелось бы потерять что-нибудь.

Она улыбнулась, хотя было совершенно очевидно, что она не поверила ему, постепенно улыбка ее стала ленивой и чувственной.

Девушка смотрела на Магнуса открыто и пристально, а когда оторвала взгляд, в нем промелькнуло ненавязчивое приглашение.

Магнус с растущим гневом сообразил, что женщина отлично понимает, что делает, и знает, какой эффект произведут на него ее интонации. Она обращается с ним, как с инструментом, который надо настроить и заставить сыграть нужную мелодию, как с органом, но играет-то она не на органе, а на его сердце.

Гнев закалил защиту его сердца, закрепил оборону.

— Не думаю, чтобы мы раньше встречались, мадемуазель, — к моему великому сожалению.

Она снова улыбнулась своей ленивой чувственной улыбкой.

— Разумеется, нет. Я всего лишь заинтересованный зритель — вернее, была им вчера вечером. Я видела, как ты обошелся с Орангом в «Выпивке и бутылке», и твой стиль боя произвел на меня сильное впечатление.

Стиль? Магнус ни о каком стиле и не думал, все, чего он хотел, — это быстрее закончить драку.

— Я был не в лучшей своей форме.

— Это я тоже заметила, но присоединилась к толпе, которая сопровождала тебя от бара к бару. Наркотик подействовал на твой характер, но не на рефлексы. Твой стиль улучшался с качеством противников.

— Противники становились сильнее?

— Конечно, — Алуэн снова улыбнулась, облизнув и без того влажные губы, и поудобнее уселась на стуле. — Видишь ли, новости расходятся быстро, и скоро парни с известной репутацией вышли посмотреть на тебя, но им пришлось выстроиться в очередь. Потом, правда, они потеряли терпение и напали все разом.

— Я почти ничего не помню, — признался Магнус.

— Конечно, было бы странно, последний бармен угостил тебя зельем с наркотиками, чтобы ты поскорее убрался из его заведения, но зато помню все я.

Магнус постарался скрыть свое отвращение.

— Вы, должно быть, мадмуазель, большая поклонница боевых искусств.

— Вовсе нет, — возразила она. — Я представляю тайную службу — вполне законную. И представление, которое ты устроил, и сопровождавшие его эмоции заставили меня подумать, что ты подойдешь моим работодателям.

Магнус смотрел на нее ошарашенно.

— Если захочешь к нам присоединиться, — невозмутимо продолжала Алуэн, — мы снимем с тебя все обвинения, вытащим тебя отсюда и переведем в один из наших учебных центров. — В ее приглашении слышался подтекст. — Тебе интересно?

Гормоны Магнуса вскипели, но одновременно он услышал громкий сигнал тревоги из подсознания.

— А как называется эта служба?

— Трансформация Олигархий, Поиск, Обнаружение, Реорганизация, — прямо ответила она.

Магнус потрясение смотрел на гостью. Она назвала организацию, на которую вот уже много лет работал его отец! Неужели за ним следили с самого Грамария? Неужели организация путешествий во времени, которая существует в этой тайной службе, сообщила о его присутствии здесь?

Нет, опомнился Магнус, она спросила его имя, сказав, что не знает его. Неожиданно Магнус ужасно обрадовался, что сообщил вымышленное имя и оставил все документы на борту корабля. Значит, она интересуется им ради него самого, по крайней мере, ради его способностей бойца.

Если, конечно, в том, что она говорит, есть правда.

— Ты, кажется, удивлен, — предположила Алуэн. Уверяю тебя, мы не банда кровожадных садистов, скорее, объединение идеалистов, и наша цель — помочь отсталым планетам создать институты, которые со временем приведут их население к демократическому правлению. Мы помогаем этим институтам выстоять в борьбе за власть. У нас есть свой тайный этический кодекс, и все мы напряженно работаем, чтобы он не нарушался.

Магнус кивнул.

— Я… слышал о вас.

— Мы законный орган Децентрализованного Демократического Трибунала, — продолжала рассказывать Алуэн, — и если правительство Земной Сферы недостаточная рекомендация для тебя, тогда уж не знаю… какая рекомендация тебя устроит…

Магнус мог со своей стороны предъявить множество рекомендаций. Он знал о ТОПОРе с рождения, по рассказам отца и Фесса, и, конечно, втайне надеялся когда-нибудь вступить в эту организацию, чтобы по примеру отца отправиться освобождать угнетенных. Взрослея, он все больше страдал от жизни в тени Рода Гэллоугласа. Теперь ему представлялась возможность вступить туда самому по себе.

— Неужели ТОПОРу так нужны агенты, что вы заманиваете первого из попавшихся драчунов?

— Конечно, нет, — презрительно улыбнулась Алуэн. — Ты исключительный драчун, и не только из-за твоего роста, ты показал удивительное мастерство. В том, как ты действовал, чувствовалась скрытая напряженность, по которой я легко определяю разочаровавшихся идеалистов.