Скорость убегания - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 35

— Хотел бы я, чтобы ваш протест был обнародован! Разве вы не знаете, что происходит с аполитичными людьми? Они перестают заботиться о своем правительстве! А знаете, что случается, когда перестаешь заботиться о правительстве? Однажды ночью какой-нибудь беспринципный негодяй дорвется до кормила и сменит к чертовой матери все плюсы на минусы! На следующее утро проснешься и обнаружишь, что налоги прыгнули выше головы, никуда нельзя пойти без пропуска, и если суммировать все нововведения, окажется, что твое положение не лучше положения раба в Римской империи! Вот что произойдет, если будете разоряться не по делу!

— Сэр! — толстяк отпрянул, словно наступил на змею. — Это кощунство!

— Лучше кощунствовать, чем прятать чайник в отбросах! — парировал профессиональный демагог. — Но поскольку твой чайник способен мыслить только в одном направлении, полагаю, что нам с друзьями нужно поискать место, где воздух почище, — он подмигнул отцу Марко, Самми и Дару. — Вы не возражаете, что я обозвал вас друзьями? Я готов показать местечко возле авансцены, мы как раз туда направляемся с племянницей, присоединяйтесь!

И он похромал к авансцене так энергично, будто боялся, что от него сбежит сама жизнь, если он не поторопится. Красавица повернулась, чтобы последовать за своим дядей. Показалось ли Дару, что взгляд женщины задержался на какое-то мгновение, встретившись с его глазами? Нет, это невозможно. Игра воображения. Но...

Она всего лишь племянница!

— Пойдем, что ли? — спросил свою спутницу Дар.

— Почему бы нет, — равнодушно ответила Самми. Ее лицо застыло маской. — Компания живая, скучать нам не дадут.

Они встали с табуретов, забрали свою выпивку и пошли на громкий голос дяди Елены Прекрасной.

— Сюда! Сюда! — размахивая руками, вопил человек-метеор. Его племянница таинственно улыбалась. Теперь Дар обнаруживал в ней сходство с Джокондой.

— Значит, вы принадлежите к Ордену Святого Катода, — приветствовал человек-комета отца Марко. — Что представитель такого веселого ордена, как ваш, забыл в этом тоскливом заведении?

— А где еще так нужен проповедник веселой жизни, как не среди тоскующих? — парировал отец Марко.

— Как вы догадались, что отец Марко — член ОСК? — воскликнул Дар.

— Молодой человек, я не первый год живу. Знак принадлежности, — старый греховодник указал на отвертку в нагрудном кармане святого отца. — Раньше это было эмблемой касты инженеров, а теперь — священников.

— У вас, сэр, преимущество перед всеми нами, вы такой наблюдательный, — заявил отец Марко.

— Да, — самодовольно напыжился почтенный балагур, — чего не отнять, того не отнять...

— Дедушка, — укоризненно заметила красавица.

Старик поморщился.

— Ну, что ж, нельзя быть первым во всех областях, — глубоко вздохнул он. — Меня зовут Уайти, а это — Лона, моя... племянница, — добавил он, пронзив ее взглядом.

Она попыталась смутиться.

— Как хочешь, дедушка.

— Зачем ты акцентируешь внимание окружающих на моем возрасте, девчонка! — с шумом выдохнул Уайти. — Я понимаю, что ты помешана на правдивости в мелочах, но знай же меру! Я не прошу невозможного — просто зови меня дядей, когда поблизости кто-то есть.

— Как хочешь, дедуля, — красавица окинула присутствующих ослепительной улыбкой и солгала:

— А это мой дядя!

— Рад познакомиться, — пробормотал Дар, не сводя с Лоны взгляда.

Отец Марко прокашлялся и протянул руку Уайти.

— Я — отец Марко Риччи, а это — Дар Мандра и Самми Байн.

— Привет, Уайти! — официант поставил здоровенный кубок с вином перед стариком. — Здравствуй, Лона.

— Привет, — она приняла свой коктейль с теплой улыбкой, но потом намеренно отвела глаза в сторону.

Официант покачался на месте, надеясь на что-то, потом отошел от столика.

— Вы — Уайти Альбинос? — высказал предположение отец Марко.

В знак одобрения старик поднял кружку.

— Молодец, быстро соображаешь!

— Только о тебе разговоры в каждой забегаловке на три парсека в округе. Рад наконец тебя настичь!

Имя действительно подходило старому весельчаку. Седина его была не серой, а белоснежной, глаза столь светло-голубыми, что казались бесцветными, даже кожа на лице и кистях была какой-то выгоревшей, а не покрытой космическим загаром.

— Ах, так! Значит, меня настигли, — ухмыльнулся Альбинос. — О-хо-хо, если б не твоя тонзура, я, наверное, умер бы от страха!

Отец Марко в свою очередь улыбнулся.

— Но я же не переодетый налоговый инспектор...

— ...и не ревнивый муж, — добавила Лона.

— Лапочка, — бурно запротестовал Альбинос на последнее замечание, — до чего же у тебя острый язычок: разве я способен встать между супругами?

— Подвернись удобный случай, ты не только встанешь, но и ляжешь между ними! — и племянница-внучка целомудренно уставилась в бокал с коктейлем.

Уайти повернулся к священнику со стоном вселенского отчаяния:

— Как цинична нынешняя молодежь: никаких идеалов, полное отсутствие веры!

— В тебя я верю безгранично, дедуля, но не скажу, за что именно.

— Похоже, вы не остаетесь подолгу на одном месте, Уайти, совсем как я, — изменил тему отец Марко.

— Я не могу долго выносить самодовольных, закоснелых жителей той или иной планеты, в какие бы идеологические обертки они ни прятались...

— Так же, как и они тебя, — пробормотала Лона в бокал.

— Как правило, аборигены всегда с готовностью оплачивают мои дорожные расходы до следующей планеты. Для своего возраста я немного непоседлив, отче, все время в движении, все время в пути, но я все еще надеюсь отыскать мир, еще не погрязший в декадентстве.

— Давно бы пора, Уайти, — возле столика задержался кто-то из завсегдатаев. — Мне приходится каждый раз подыскивать свежую аудиторию, — Уайти вытащил переносную музыколу из складок своей туники и встал.

— Я покину вас на несколько минут, не возражаете?

— Вы артист? — изумился Дар.

— Что наша жизнь, — фальшиво пропел Альбинос, — игра!

— Не очень постоянный заработок, но на коктейли хватает, — пояснила Лона.

— Но гораздо стабильнее, чем в «добрые» старые времена, до тех пор, пока я не повстречал твою бабушку! — напомнил внучке дед. — Я тогда приторговывал мягкими наркотиками, отче, не вполне легально. Это было до того, как на меня снизошло откровение. Меня больше знали под именем Тода Тамбурина, — он пропустил вперед Лону и они оба взошли на авансцену.