Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 28

— Что, здесь и сейчас? — Кьюлаэра бешено зыркнул на девушку и гномов.

— Прежде ты так стремился раздеться и продемонстрировать им часть своего тела! — Посох шлепнул Кьюлаэру по ягодицам. — Снимай свои лохмотья немедленно и ступай мыться!

В глазах Кьюлаэры загорелся протест, но он выдал его только полным ненависти голосом:

— Ну погоди, старик, погоди, дождешься!

— Если доживу!

Миротворец щелкнул посохом. Кьюлаэра вскрикнул, умолк, отвернулся и начал раздеваться.

— Собирайте ветки! — велел Миротворец. Луа пошла искать мягкие листья, а Йокот с мстительным огоньком в глазах принялся ломать сосновые лапы. Китишейн не тронулась с места, а лишь удивленно смотрела на Кьюлаэру.

Багровый от стыда, Кьюлаэра бросился по своим следам к пруду. Миротворец — следом, насмешливо хохоча и тыкая верзилу в спину острыми сучьями. Кьюлаэра нырнул в озеро, спасаясь, но стоило ему, кашляя и отплевываясь, вынырнуть, Миротворец был уже тут как тут, бил и колол его ветвями. Наконец старик бросил Кьюлаэре кусок холста, сел на камень и сказал:

— Вытри этим свою шкуру, и я отпущу тебя. Но с этого дня ты будешь делать это каждое утро сам, или это буду делать с тобой я!

Кьюлаэра не сомневался, старик не шутит. Он повиновался.

Они шли по тропе всего лишь час, когда резной посох опять ударил его по спине.

— А теперь что? — крикнул Кьюлаэра.

— На развилке надо было свернуть налево! Что ты за осел, если не знал этого? — спросил Миротворец.

— Осел? — в ярости закричал Кьюлаэра. — Откуда мне знать?

Свистнул посох. Кьюлаэра взвизгнул и отпрыгнул в сторону, но добился только того, что вместо спины посох угодил ему по бедру.

— Лесной житель, говоришь? Так ты себя называешь? — орал старик. — Не заметил, что следы зверей уходят на север? Не заметил, с какой стороны деревьев растет мох?

— Откуда мне знать, что ты хотел идти на север? — с горячностью возразил Кьюлаэра.

— Всякий день об этом талдычу! — Посох рассек воздух, но Кьюлаэра впрыгнул внутрь описанной им дуги, выставил руку, заслоняясь, двинул старику в живот и заорал от боли.

— Твердый, да? — сказал Миротворец, весело сверкая глазами. — Как будто каменный, верно?

С этими словами он ударил Кьюлаэру кулаком под ложечку, тот согнулся, мышцы его живота сжались от боли.

Луа негромко вскрикнула, шагнула вперед, протянула готовые исцелять руки.

Миротворец преградил ей путь рукой:

— Скоро он снова начнет дышать нормально, а потом пойдет назад, искать верную дорогу.

Позже, когда они добрались до развилки и Кьюлаэра остановился, чтобы изучить знаки, посох снова заехал ему по ягодицам, и старик крикнул:

— Ленивый плут! Иди и не останавливайся! Осталось всего два часа до темноты, и я не желаю тут торчать!

— Но ты сам велел мне изучить знаки, чтобы найти дорогу на север!

— Ничего подобного я не говорил! Я сказал: идти на север, куда и ведет основная тропа!

И Миротворец погнал ошеломленного Кьюлаэру вперед. Китишейн с легкой улыбкой последовала за ними, но перестала улыбаться, когда Луа поравнялась с ней и сказала:

— Сестра, по-моему, с него уже довольно страданий.

Китишейн удивилась обращению, но они и вправду стали сестрами по боли, причиненной одним и тем же «братом».

— Пока не довольно, сестрица, — сказала она, отвечая теплом на тепло. — Он еще не вполне наказан за то, что он сделал со мной, не говоря о тебе — и уж, конечно, не довольно ни за то, что он с нами сотворил бы, если бы смог, ни за то, что он творил с людьми до нас.

— Но Миротворец не наказывает его за те грехи! На самом деле он наказывает его ни за что!

— Сейчас — да, — медленно сказала Китишейн, взглянув на бредущего впереди мерзавца, каждая мышца которого дыбилась от подавленной злобы. — Давай пока доверимся Миротворцу. Я не сомневаюсь: он знает, что делает и зачем.

Тем не менее этой ночью у костра Китишейн уселась ближе к Кьюлаэре — хотя и не совсем рядом, и с опаской. Любопытство победило страх и отвращение, но могло и не победить, не будь она уверена, что единорог следит за ними из-за деревьев. Дабы оправдать свое приближение, она вытащила из котелка мясо и подала Кьюлаэре:

— Ешь побольше. Тебе нужны силы.

— На что они мне, — с тоской отозвался Кьюлаэра, — если старик гораздо слабее меня, а побеждает, как бы я ни старался?

— Ты выдержишь, — сказала Китишейн, и в ее голосе не было суровости. — Ты превзойдешь его в выносливости.

Кьюлаэра враждебно взглянул на старика:

— Да. Точно, а? Я намного моложе его — мне просто нужно подождать.

Он посидел в задумчивости и принялся за еду. Китишейн разглядывала его профиль. Ей показалось, что в этом лице есть человеческие черты. Но нет, это всего лишь ее воображение, конечно!

Кьюлаэра резко повернулся к ней и нахмурился:

— А чего это ты меня утешать взялась?

Китишейн отпрянула, застигнутая врасплох. Почему, правда? А еще интереснее другое: и почему это его задело?

— Скорее всего потому, что по глупости начала считать тебя мужчиной!

— Мужчиной? — насупился Кьюлаэра. — А кем еще ты могла меня считать?

— Животным! — резко ответила Китишейн и встала, чтобы пересесть со своей миской в другое место. Но все оставшееся время, пока они ели, стоило ей глянуть на Кьюлаэру, она видела, что его взор прикован к ней, и похоти в нем не было, а только изумление. У Китишейн по коже побежали мурашки.

На следующее утро за завтраком Миротворец выругал Кьюлаэру за то, что тот принес мало воды, а потом поносил за то, что тот принес ее слишком много. Он отругал его и за то, что тот пережарил мясо, в то время как Китишейн показалось, что оно было приготовлено отменно, потом ни с того ни с сего похвалил Кьюлаэру за то, что тот хорошо сварил яйца. Китишейн недоумевала. Какое же такое нужно искусство, чтобы сварить вкрутую яйцо? И все-таки она должна была признать, что Кьюлаэра превзошел сам себя, потому что, видимо, делал это впервые.

А Кьюлаэра был потрясен тем, как его порадовали похвалы старика, и обозвал себя дураком, напомнив себе, что Миротворец до завтрака срезал длинную гибкую ветвь и теперь снимал с нее кору. Он был вознагражден за сообразительность, когда старик крикнул: