Мудрец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 122

Взобравшись наверх, они услышали звук, похожий на шум далекой бури. Затем голос, глубокий, как каменоломня, и грубый, как точило, прогрохотал:

— Как вы посмели отступать! Вам что, глупцы, жить надоело, что вы приходите ко мне и говорите, что мои солдаты проигрывают?

— Я должен говорить о том, что вижу, мой господин! — восклицал человеческий голос.

— Тогда возвращайся и посмотри еще раз! Возвращайся, собери их снова и брось на этот человеческий мусор! Я помогу тебе своей магией! Иди! Все вы идите и возвращайтесь с победой, даже если вам придется пожертвовать ради этого своей жизнью, а если вы отступите, то умрете более страшной смертью, чем наши враги! Прочь!

Кьюлаэра оглянулся и встретился взглядом с Китишейн. Их одновременная мысль была ясна настолько, как будто была произнесена вслух: «Боленкар!»

Кьюлаэра махнул рукой Йокоту и, крадучись, вошел в проход.

Они увидели огромный зал в тридцать футов высотой и вдвое шире, увешанный коврами и боевыми трофеями, а царило надо всем гигантское золоченое кресло — трон высотою в полкомнаты. Перед ним расхаживала фигура всего чуть ниже спинки кресла, роста в великане было не меньше дюжины футов. Он сжимал меч, длиною с Кьюлаэру, и кинжал — такой же длинный, как Коротровир. Он был безбород и безобразен, лицо его было грубым, как гористая местность, узкие глазки казались слишком малы для такой огромной физиономии и злорадно щурились. Он был силен, тело его дыбилось мышцами. Кривоногий и косолапый, одетый лишь в позолоченный нагрудник, килт, поножи, сандалии и латные рукавицы, вместо шлема он напялил на голову корону. Он ходил по ковру, непристойно бранясь.

Это мог быть только Боленкар. Как сильно ни хотел разыскать Кьюлаэра это чудовище, сердце его дрогнуло. Как сможет он справиться с такой силищей?

Коротровир засиял зеленым светом и, хотя здесь не было ветра, задрожал в руке Кьюлаэры. Он не услышал никаких звуков, но, наверное, какой-то очень тихий звук все же раздался, потому что великан развернулся, увидел Кьюлаэру и сказал, доставая свой меч:

— Так вы прокрались в мои владения, как крысы, Ломаллинова мелкота! — Увидев зеленый свет, он усмехнулся. — Думаете, эта ничтожная палка может повредить мне?

Кьюлаэра почувствовал, как из меча в его тело течет сила, и отбросил страх.

— Да, ибо это меч Коротровир, выкованный Огерном из Звездного Камня!

На мгновение Боленкар замер от страха. Кьюлаэра осмелел и с беззвучным криком рванулся вперед. Он целился Боленкару в колено. Гигант неистово взревел, поднял ногу и шагнул на Кьюлаэру. Отпрыгнув, Кьюлаэра ударил врага под колено сзади. Боленкар взвыл от боли и страха, когда нога подкосилась. Он замахнулся на Кьюлаэру своим мечом, но удар вышел столь неловким, что Кьюлаэре не стоило труда увернуться, потом он отпрыгнул и стукнул в то место, где соединялись нагрудник и килт.

Из ниоткуда появился гигантский кулак и ударил его в грудь. Кьюлаэра взлетел в воздух, отчаянно сжимая Коротровир. Радостный вопль Боленкара оглушил его, а потом Кьюлаэра ударился спиной о пол и задохнулся. Зал начал погружаться во мрак, но воин понимал, что потерять сознание значило погибнуть. Цепляясь за свет силой страха, он попытался встать, ожидая, что удар вражеского меча снесет ему голову или громадная нога расплющит ему грудь...

Но этого не произошло. Когда тьма рассеялась, как раз перед тем, как воин сумел сделать вдох, Кьюлаэра услышал, как кто-то бубнит слова на чужом языке.

Шаманский язык! Или еще более древний магический язык — даже старше человечества? Кьюлаэра попытался встать на ноги, но тело отказывалось слушаться. Потом словно невидимая рука схватила его, его сжало со всех сторон, сдавило грудь, он не мог дышать. Он открыл рот, чтобы вдохнуть, но рот не открылся. Страх подбирался к глотке, превращаясь в отчаяние.

Наконец высокий голос пробился в его слух, и он понял, что этот голос говорит уже какое-то время вместе с басом Боленкара, поет неразборчивые слоги — голос Йокота! Давление начало ослабевать, затем резко исчезло. Челюсти Кьюлаэры разжались, долгожданный вдох наполнил его легкие воздухом, он вскочил на ноги.

Боленкар взревел от ярости и повернулся, чтобы приплющить Йокота к земле, но гном успел отпрыгнуть, огромный кулак с жуткой силой ударил по голому камню. Боленкар закричал от удивления и боли. Кьюлаэре же хватило одного намерения врага убить его товарища, чтобы выйти из себя, он стиснул зубы и ринулся в атаку, размахивая Коротровиром.

Меч пел, вгрызаясь в бронзовый панцирь и в бок Ульгарла. Кьюлаэра успел его выдернуть, прежде чем Боленкар с ревом развернулся, целясь огромным мечом Кьюлаэре под ложечку. Воин опустился на колено, подставил под удар Коротровир, меч Боленкара отскочил в сторону и прошел мимо.

А Кьюлаэра, посмотрев на Коротровир, на мгновение замер. В том месте, которое дважды проникало в плоть Боленкара, кровь пожирала сталь! Много глубже обычной зазубрины, почти половину ширины клинка.

Времени на раздумья не было — не прекращая реветь, Боленкар уже делал очередной замах. Кьюлаэра отпрыгнул, но ульгарл одновременно с замахом наклонился вперед, и Кьюлаэра поднял Коротровир, чтобы отразить удар шестифутового клинка. Мечи столкнулись, взметнулся сноп искр. От силы удара Кьюлаэру отшвырнуло, он споткнулся и упал, но быстро отбежал, ошеломленный, ослепший, надеясь лишь на то, что заполнивший зал истошный вопль говорил, что Боленкар тоже ослеплен вспышкой...

Затем свет погас, и он увидел, что ульгарл опустился на колено и обеими руками поднял свой огромный меч. Кьюлаэра снова закрылся Коротровиром и увидел, что меч раскололся пополам, переломившись в том месте, где кровь ульгарла пожрала сталь! Он обеими руками поднял обломок меча, понимая, что этого не хватит. Он постарался держаться потверже, зная, что не успеет вовремя встать, зная, что огромный, несущийся на него сверху меч разрубит его пополам, как нож грушу...

Гигант замер в полузамахе. Кьюлаэра смотрел, не веря своим глазам, потом увидел, что его друзья тоже замерли, а еще увидел высокую, полупрозрачную фигуру, бородатую, облаченную в балахон, с посохом в руке, и еще — огромные зеленые очертания позади нее, неясные и колеблющиеся, непонятно даже, мужские или женские, но кажущиеся человеческими, больше чем человеческими...