Мой сын маг - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 87

— Итак, чтобы достичь мира, вы начали готовиться к войне, — прервал его Мэт.

— Не пытайтесь подшучивать надо мной, лорд Маг! Вы поймете, что я имею в виду, если проживете еще несколько лет и будете все это время пристально наблюдать за окружающими вас людьми! Да, я углубился в чтение книг и нашел путь, каким можно было обрести силы для завоеваний Да, это я установил канал связи между двумя мирами, дабы черпать эту силу от погибших и заблудших! Да, это я нашел человека, который был способен покорить мир, а потом разыскал колдунов — настолько самовлюбленных, что все их шаги можно было просчитать с непоколебимой точностью, и эти колдуны стали помогать избранному мной махди, переправляя найденную мной энергию к его войскам и обеспечивая им победы! Но вспомните о том, как мало людей пало в этой войне, как мало жестокости проявили воины, управляемые махди! А что же до тех юнцов, которые остались у вас на родине, разве можете вы, положа руку на сердце, поручиться, что никто из них, представься им такая возможность, не избил бы, не изнасиловал, не убил бы себе подобных?

У Мэта пересохло во рту.

— Я же не всех их знал. Только некоторых.

— Ну, так и судите по этим некоторым! Вы можете уверенно заявить, что хоть один из них добродетелен?

— Они могли бы.

— Могли бы, но не стали! Они сами искали собственного проклятия, и они заслужили свою судьбу! Я был милосерден настолько, насколько способен быть милосерден победитель, я эксплуатировал только тех, кто этого заслуживал, я вознаграждал только тех, кто на меня работал, и я обращал людскую жестокость против нее же самой ради того, чтобы покорить весь мир и установить в нем мир и порядок!

— А мои родители? — резко спросил Мэт.

— Ах! — Найробус мгновенно из едкого циника превратился в сочувствующего друга. — Об этом я очень сожалею, поскольку они ученые и к тому же на редкость хорошие люди, которые считают за счастье помочь ближним.

— Ну хорошо, если они вам так понравились, с какой же стати вы заморочили моему отцу голову, уговорили его приобрести магазин, а потом довели до банкротства?

— О, потому что это был единственный способ, — развел руками Найробус. — Вы — их сын, а мне нужно было затянуть вас в ваш прежний мир и захватить вас там. Кроме того, ваш отец мешал мне приучать юнцов к наркотику тем, что не давал превратить свой магазинчик в притон. Нет, по моему плану ваши родители должны были исчезнуть из того мира. — Найробус насмешливо посмотрел на Рамона.

— Я понятия не имел, что они и сами окажутся чародеями, и притом настолько могущественными, что добьются равновесия, и даже более того, что я потерплю временную неудачу?

— Мы тут ни при чем! — запротестовала Химена. — Мэт и без нас бы справился!

— Спасибо, мама, но я думаю, что он прав, — сказал Мэт, не спуская глаз с Найробуса. — Он готов был к любому моему шагу и следил за мной с зоркостью ястреба. Но за вами наблюдать ему и в голову не пришло. На вас он обратил внимание только тогда, когда вы нарушили его планы.

— Боюсь, так оно и есть. — Найробус поклонился чете Мэнтрелов. — Прошу прощения, лорд и леди. Я вас сильно недооценил.

— О, de nada, — машинально отозвалась Химена, но тут же зарделась.

— Думаю, здесь нам будет лучше, чем в Нью-Джерси, — добавил Рамон. — Так что — все к лучшему.

— И потом, здесь у нас не только наш сын, но и его жена, и их ребенок, — радостно улыбнулась Химена.

— Да, что для вас может быть лучше, — кивнул Найробус, продолжая язвительно усмехаться. — Ну а что же остается мне? Мне придется удалиться в пустыню и начать все заново.

— А потом вернуться с войском и снова убивать людей, сжигать их дома? — мрачно спросил Мэт. — В ваши планы входит то, чтобы люди страдали от голода и чумы, всегда сопутствующих войнам? Гибель сотен тысяч людей?

— Мои воины не убивают больше, чем нужно, — оскорбленно отозвался Найробус. — Разве не так, господин Тафа?

— Я заботился о том, чтобы мои бойцы обходились с врагами милосердно, даже с поверженными врагами, — признал Тафа.

— Ладно, стало быть, вы собираетесь убить только пятьдесят тысяч, — согласился Мэт. — А затем чума и голод прикончат остальные пятьдесят.

— Я же сказал, что убивал только тех, кто сам был готов убить другого!

— Каждого опрашивали лично, да?

— В этом не было нужды! Я знаю, на что способны люди! — рявкнул Найробус, брызгая слюной. — Я убивал только тупиц и злодеев, лорд Маг!

— Нет, — горько проговорил Мэт и покачал головой. — Наряду с плохими вы погубили тысячи добрых людей, доктор. Вы ведь и сами признались, что есть на свете добрые люди, хоть их и мало. И если вы станете убивать людей скопом — как всегда происходит во время войны, вы погубите вместе со злыми людьми добрых. Вы сами, доктор, превратились в угнетателя и эксплуататора, стали одним из тех, кого так ненавидите. Простите, но я не могу отпустить вас и дать вам волю начать все сначала.

— Да, — с непоколебимой уверенностью поддержала мужа Алисанда. — Мы не можем этого допустить.

Король Ринальдо согласно кивнул.

— Глупцы! Вы думаете, у вас есть выбор? — Зловеще усмехнувшись, Найробус поднял руку как бы в прощальном приветствии... и коснулся кончиками пальцев рубина на тюрбане.

Глава 28

— Все назад! — крикнул Мэт и запел заклинание против злых духов, но, увы, опоздал. Рубин на тюрбане Найробуса задымился, столб дыма устремился ввысь, уплотнился и преобразился в гигантскую человеческую фигуру. Над людьми вознесся джинн с могучими мышцами и прекрасным, благородным лицом. Женщины восхищенно ахнули — джинн был настолько красив, что они завороженно застыли, любуясь им.

— О, горе нам! — вскричал Тафа, глядя на джинна снизу вверх глазами, полными страха. Видно было, что он не на шутку испугался. — Это Марид, джиннский принц! Власть его безмерна!

Рамон забормотал какие-то стихи.

Голос джинна был подобен звону басовых колоколов.

— Чего желает мой... — губы его скривились, и он с трудом выговорил последнее слово:

— ...повелитель?

— Очисть склон этой горы, о джинн! — Найробус обвел рукой собравшихся людей. — Пусть они вернутся к своим войскам, пусть отправятся по домам!

— Слушаю и повинуюсь! — прогремел джинн, однако чувствовалось, что каждое произнесенное слово ему ненавистно. Он воздел к небу громадные ручищи, развернул их ладонями вперед, растопырил пальцы и запел по-арабски.

Не уступая джинну в решимости, завела свою песню Химена.

Джинн очертил руками круги, поочередно сжал кулаки и громко пропел последние слоги заклинания. Порыв ветра ударил по цепочке меровенсских рыцарей и мавританских командиров.

Химена допела куплет и отдышалась.

Порыв ветра незамедлительно утих.

Джинн вытаращил глаза.

— Этого не может быть!

— Чего не может быть? — ворчливо поинтересовался Найробус.

— Кто-то противостоял моей магии! — уставившись на людей, проревел джинн: — Кто-то отразил мое заклинание!

Найробус широко раскрыл глаза.

— Колдунья! — Он указал на Химену и крикнул: — Это она! Она, джинн! Избавься от нее поскорее! Уничтожь ее! Убей!

В этот миг свою песню допел Рамон и, одним прыжком оказавшись впереди Химены, крикнул:

— Не смей!

— Не сметь? — Джинн громогласно расхохотался. — Но кто помешает мне, человечишка?

И тут у ног Рамона завертелась пыль. Маленький смерч вырастал на глазах и, став почти одного роста с Рамоном, превратился в прекрасную даму в шальварах, жилетке-болеро, вышитых шлепанцах и короне. Лицо у дамы было весьма сердитое.

— Чего тебе еще, смертный?

Вместо ответа Рамон молча указал вверх.

Химена сердито глянула на мужа.

Лакшми с любопытством подняла глаза и воскликнула:

— Принц Ранудин!

Джинн онемел, взгляд его наполнился восхищением, он медленно улыбнулся.

— Да, я Ранудин, принц джиннов. Но кто ты такая, прекраснейшее создание!