Мой сын маг - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 56

— А никакой вины и не должно ощущаться, — поспешил заверить сына Рамон. Тело оно на то и тело, чтобы реагировать, нельзя закрываться от испытываемых тобой чувств, в противном случае они застигнут тебя врасплох и одолеют. Но вот действиями своими можно управлять.

— И ты тратишь немало сил, управляя своими действиями, — кивнул Мэт. — Но, наверное, тебе несладко приходилось, когда ты, будучи старшекурсником, преподавал хорошеньким младшекурсницам?

— Ко мне никто не приставал с тех пор, как появилась Химена, появилась и встала на мою защиту.

Мэт удивленно поднял брови:

— Никогда?

— Никогда, — твердо проговорил Рамон и добавил:

— Судя по тому, что мне рассказывали мои приятели, мне исключительно повезло, и редко кому в жизни встречается такая страстная, всепоглощающая любовь.

Мэт молчал, он вспоминал о своих отношениях с Алисандой.

— Такое чувство не появляется в одно мгновение, сынок, — продолжал его отец. — Оно рождается не тогда, когда видишь свою возлюбленную впервые, и даже не тогда, когда смотришь на своего первенца. Любовь растет и становится все более глубокой постепенно, год за годом, но не равномерно, а путем взлетов и падений. Но если вы оба трудитесь над своим чувством, если цените его превыше всех сокровищ на свете, ваш брак станет самой сутью вашей жизни, величайшей радостью, тем достижением, каким вы будете гордиться больше всего.

— Да, — медленно кивнул Мэт. — Мне нужно помнить об этом, верно? О том, что вы с мамой над этим трудились тридцать пять лет.

— Двадцать девять, — уточнил Рамон. — Ты забываешь, что для нас время текло медленнее, чем для тебя, в последние несколько недель. — Рамон поднялся и протянул руку, чтобы помочь Мэту встать. — Пойдем, сынок. Но куда же мы теперь отправимся, обретя свободу?

— Да, надо подумать, — нахмурился Мэт. — Несколько мгновений он смотрел на лагерь махди. Затем, не оборачиваясь, спросил у отца:

— Почему ты был уверен, что Лакшми явится к нам на выручку?

— А как же, сынок! Я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы заметить знаки влюбленности. Я же сказал тебе: ты ее очаровал. Неужели ты действительно думал, что ей больше приглянется жизнь вдали от тебя?

— Возможно, я себя недооцениваю, — буркнул Мэт. — Как бы то ни было, на этот раз не я привлек ее внимание, а ты.

Рамон пожал плечами:

— Ты ясно дал ей понять, что, хоть ты ею и восторгаешься, сердце твое принадлежит другой. И я нисколько не сомневаюсь: поскольку ты оказался для нее недостижим, она решила, что я ей тоже вполне подойду.

— Верно, — кивнул Мэт. — И ответила она на твой призыв, а не на мой.

— С точки зрения генетики мы с тобой почти идентичны, — тихо проговорил Рамон.

— Теперь-то я понимаю, что имела в виду мама, когда говорила о том, что ты — соблазнитель!

Отец пожал плечами и задумчиво воззрился на мавританский лагерь.

— Женщины — удивительные создания. Нужно всего лишь относиться к ним мягко, сочувственно, участливо.

Что ж, ему это удалось в полной мере. Вероятно, его опыт отношений с женщиной, которую он искренне и верно любил, помог ему лучше понимать и ценить других женщин, которые встречались на его жизненном пути. Рамону определенно удалось отбиться от похотливых приставаний джинны с легкостью, которая Мэту показалась неосуществимой. Мэт тайком посматривал на отца, изучал его спокойное, улыбающееся лицо, смотрел на него по-новому и впервые со времен старших классов школы почувствовал, какой красавец его отец. Он задумался об отцовском прошлом, стал гадать, как, наверное, хороша была мама в юности.

Отец с обезоруживающей улыбкой обернулся к Мэту:

— Ну а теперь скажи, как бы ты поступил, если бы в результате твоего заклинания нас бы занесло неизвестно куда?

— Что-что? — недоумевая, переспросил Мэт. — А-а-а, ты об этом. Я бы прочитал какое-нибудь другое стихотворение, чтобы нас перенесло обратно в Меровенс, конечно! Ну или к королю Ринальдо.

— Понятно, — рассудительно проговорил отец. — Припоминаю, что-то такое было у Киплинга...

— Не здесь! — оборвал отца Мэт. — Прошу тебя, не здесь! Ты просто не представляешь, что может выйти, если...

— Гм-м... — Рамон уставился в землю, прокручивая в голове стихи. — Да, пожалуй, могут возникнуть кое-какие сложности. Следует повнимательнее относиться к цитированию.

Войско Алисанды стало лагерем на лугу. На закате королева сказала лорду Готье:

— Как только стемнеет, разбейте половину войска на отряды по шесть человек в каждом и разошлите по окрестным деревням. Пусть уговаривают крестьян собрать самые ценные пожитки и с рассветом уйти.

Лорд Готье непонимающе уставился на Алисанду:

— Ваше величество! Мы ведь всего сутки движемся к Бордестангу! Разве мы возвращаемся не для того, чтобы прекратить осаду города?

— Нет, не для того, — возразила Алисанда с непоколебимой уверенностью монарха, о который говорит за всю страну, за весь свой народ. — Как ни тяжело с этим согласиться, но город мы вынуждены препоручить его защитникам. У нас появилась возможность захватить мавров врасплох, и мы не можем ею пренебречь.

— Значит, я ничего не понял, — озадаченно пробормотал лорд Готье. — Ведь все говорят только о нашем возвращении в Бордестанг.

— Естественно, и лазутчики махди об этом тоже успели пронюхать и наверняка ему донесли, — кивнула Алисанда. — Он жутко разозлится из-за того, что мы избежали расставленных им сетей, бросится за нами в погоню, пустит своих людей по горным перевалам и по этой дороге. Затем ему станет ясно, что наше войско встало лагерем в миле впереди, и он изготовит свою армию к бою. Пусть половина наших людей займется выводом жителей из окрестных деревень, лорд Готье. Затем прикажите им переодеться в крестьянское платье и заняться работой на полях. Это не будет для них так уж трудно, ведь многие из них некогда были пахарями.

До лорда Готье дошел замысел королевы.

— Значит, они будут работать на полях и прятать под одеждой оружие?

— Примерно так, — согласилась Алисанда. — Под одеждой, на грядках, под изгородями. — А потом, когда мавры атакуют наше войско, эти люди выхватят спрятанное оружие и окружат врага! — Лорд Готье просиял и ухватился за луку седла. Алисанда кивнула.

— Мы захватим их и с флангов, и с тыла, лорд Готье, и пусть у них численное преимущество: они угодят на наши копья — если, конечно, махди не узнает о нашем плане.

Королева обернулась к помощнику Мэта, магу Орто Дружелюбному:

— А это будет вашей обязанностью, мастер Орто. Займитесь отражением заклинаний мавританских колдунов, дабы они не выяснили наших истинных замыслов.

— Это будет нетрудно, — с поклоном ответил чародей и усмехнулся. — Ведь ночью колдуны нас вряд ли хорошо разглядят, а к рассвету они увидят только то, что наше войско стоит лагерем, а когда поймут, что нас стало вполовину меньше, решат, что солдаты разбежались, не веря в возможность победы над маврами.

— Да, задумано превосходно! — отметил лорд Готье. — Враги будут очень разочарованы.

— Замечательный план! — с сияющими глазами воскликнул Орто, но тут же нахмурился. — А как же с Бордестангом?

— Мне не просто было сделать выбор, — отозвалась Алисанда. — Однако ради блага всей страны я обязана оставить защитников города без помощи. Там достойные воины: сэр Жильбер, Знахарь и леди Мэнтрел.

На самом деле Алисанда не особо рассчитывала на магические способности матери Мэта, ведь в магии леди Мэнтрел была сущим новичком. Больше всего королева тревожилась за своего маленького сына, но уж если кто и мог его защитить, то это, конечно, была его бабушка.

Химена воскликнула:

— Что это за отвратительные твари!

Савл и сэр Ги побежали к ней, на южную стену замка. Сэр Жильбер остался охранять северную стену, строго приказав своим людям не сходить с мест, хотя сам изнывал от любопытства. Напомнив себе о том, что его люди также сгорают от любопытства, он крикнул: