Маг-менестрель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 49

— Он, похоже, того мужичка убить замыслил!

— Да, есть мужчины, которые просто свихнуты на почве ревности, — подтвердил Мэт. — В конце концов только честь у них и осталась. — Что касается его, он не на шутку изумился — никто из других неверных мужей и не подумал остановить Перкина. — Слушай, пойдем отсюда. Хочу увидеть, чем это кончится.

Паскаль зыркнул на него так, словно Мэт сбрендил, но, как только он шагнул к двери, Паскаль пошел за ним.

Завернув за угол трактира, Мэт отдал Паскалю лютню и проверил, хорошо ли вынимается из ножен кинжал. А вон и Перкин — мчится за своим соперником. Вот он нагнал убегавшего и подставил ему подножку, которая сделала бы честь полузащитнику национальной футбольной лиги. Симнель, впрочем, тут же вскочил на ноги, с перепугу заехал своему преследователю по физиономии и, к собственному удивлению, попал в цель. Перкин взвыл от злобы и изо всех сил ударил Синеля между лопаток — тот успел уже набрать скорость. Симнель захромал. Перкин, пользуясь этим, быстро нагнал его и заработал кулаками, как какими-нибудь паровыми молотами. Бедняга Симнель защищался как мог, но большая часть ударов достигала цели. Однако он начал огрызаться, и вот его ответный удар угодил Перкину в нижнюю челюсть. Перкин отшатнулся и упал на колени. Симнель довольно крякнул и пошел в атаку, отвешивая Перкину удар за ударом. От одного из ударов голова Перкина сильно запрокинулась вбок, но затем он пригнулся, ушел от следующего удара, и в руке его блеснул нож.

— А вот это уже лишнее, — пробормотал Мэт, кинулся к дерущимся, схватил Перкина за руку и отобрал нож. — Давайте-ка без ножичков.

— А тебе какое дело? — проревел чей-то голос у него за спиной, грубая ручища схватила Мэта за плечо, развернула, и... он только и успел увидеть направленный прямо ему в лоб кулак.

Мэт опустился на колени, и на несколько мгновений его окутал мрак, озаренный яркими искорками. Отряхнувшись и поднявшись на ноги, он обрел зрение как раз вовремя, для того чтобы увидеть: напавший на него вытаскивает из-за голени нож.

Лезвие целило Мэту под ребра. Мэт увернулся, и его обидчик промахнулся. Мэт прыгнул на него, пытаясь ухватить за рукоятку ножа, однако нападавший его опередил: он отдернул руку, снова замахнулся и швырнул нож в Мэта. Мэт успел отпрыгнуть. Нож пролетел мимо, а Мэт выхватил из ножен кинжал. Толпа взволнованно взревела, но он постарался не слушать крики, отключиться и сосредоточиться только на своем противнике. Заметив, что взгляд того скользнул к земле — к тому месту, где лежал его нож, Мэт, не раздумывая, врезал ему хорошенько по локтю. Незнакомец взвыл от боли, пригнулся и, быстро подняв нож, настолько резво бросился на Мэта, что тот покачнулся. Ему, правда, удалось вывернуться, и нож только поцарапал ему бок. Мэт слышал, как с треском разорвалась ткань камзола, почувствовал жгучую боль и вдруг понял, что мужчина не шутит. Он не просто пытался уравнять силы в забавном поединке из-за женщины — нет, он собирался убить Мэта!

Но что он ему такого сделал? Они же совершенно незнакомы!

Мэт прогнал эту мысль. Теперь имело значение только одно остаться в живых. Неужели деревенщина, мастер поножовщины способен одолеть настоящего рыцаря?

Способен. Это Мэт понял почти сразу же. Мастерство мужчины не знало предела — похоже, он был настоящим профи. Что же он делал здесь, в придорожном трактире около небольшого городка?

Мэт решил оставить эти размышления на потом. Сейчас надо было отпрыгнуть в сторону от безжалостного лезвия, заставить противника сделать выпад и промахнуться, и еще раз, и еще...

Наконец нападавший размахнулся слишком сильно, не рассчитал и, промахнувшись, потерял равновесие — совсем ненадолго, на миг, но Мэт ждал этого — он успел подцепить руку с ножом своей рукой, согнутой в локте, и рванул противника вниз. Мужчина завопил от неожиданной боли: пальцы, потерявшие чувствительность, выронили нож. Толпа радостно взревела, но Мэт развернулся, приставил кончик своего кинжала к горлу мужчины и прорычал:

— Кто заплатил тебе, чтобы ты убил меня?

— Никто! — прохрипел незнакомец. — Чего платить — ты влез в драку, в чужое дело ввя... — Мужчина не договорил. Лицо его свело судорогой: это Мэт нажал на нервное сплетение. — Нет, не надо! Тот, что заплатил мне, он...

И тут его глаза закатились, и он мешком повалился на землю.

Толпа радостно вскричала, и с полдесятка мужчин тут же подбежали к Мэту и подняли его на плечи. Мэт с трудом сдерживался. Он заставил себя сбросить внезапно нахлынувшее оцепенение. Когда его внесли в трактир и, усадив за стол, подсунули полную до краев кружку с пивом, он вымучил улыбку, немного отхлебнул, благодарно кивнул в ответ на расточавшиеся ему похвалы, после чего завел застольную песню. Еще несколько минут — и мужчины уже размахивали высоченными кружками в такт музыке и подпевали в припевах, давая время Мэту помучиться угрызениями совести.

Почему? Что ж, крестьянин, вбежавший в трактир, ответил на этот вопрос лучше Мэта.

— Он убит!

В зале наступила мертвая тишина. Мэт окаменел. А потом Форла дрожащим голосом спросила:

— Кто?

— Симнель! — вскричал крестьянин, а Форла зарыдала:

— О любимый мой! Как поздно я встретила тебя и как рано потеряла!

— Замолчи, женщина! — рявкнул ее муж, возникший в дверном проеме. Физиономия у него была вся в фингалах, из ссадины на скуле текла кровь. Он шагнул к жене, зловеще оскалив зубы.

Увидев его, Форла закричала.

Но тут в дверях появился новый персонаж: седовласый мужчина в бархатной мантии с меховым воротником и с медальоном на золотой цепочке. Седина и острые черты лица придавали его облику суровость. Он указал на Перкина и прокричал:

— Взять его!

С десяток мужчин, издавая радостные крики, бросились выполнять его приказ.

— Что это за мужик? — шепотом спросил Мэт у Паскаля.

— Надо думать, местный шериф, судя по виду, — ответил Паскаль. — Наверное, кто-то, кому неохота было пялиться на кровь, пошел и донес ему.

Шериф направился к самому длинному столу в зале и торжественно уселся за него.

— Объявляю начало суда. Кто будет присяжными?

Захотели многие, замахали поднятыми руками, закричали.

— Ты, ты, ты... — начал отбирать шериф и отбирал, пока не насчитал двенадцать честных и добропорядочных людей.

Ну что ж, хотя бы двенадцать. Уже кое-что. Краешком глаза Мэт заметил Форлу: женщина крадучись добралась до двери и выскользнула на улицу. Может быть, шериф не знал еще, как окончится суд, но она-то знала.

Правда, с другой стороны, шериф, похоже, принял решение до начала суда — судя по тому, как он повел заседание.

— Перкин, муж Форлы, — выкрикнул он, тыкая пальцем в рогоносца. — Ты обвиняешься в убийстве Симнеля, жителя твоей деревни.

— Он мне рога наставил! — вскричал Перкин. — Он спал с моей женой!

— Значит, ты признаешься в том, что убил его?

— А у меня на то полное право имелось.

— Ты его убил? Да или нет?

— Да! — выкрикнул Перкин. — Как убил бы всякого, кто посмел бы ее хоть рукой тронуть! Что, я не прав?

— Прав он или нет? — обратил шериф вопрос к присяжным.

Те склонились друг к другу, быстро пошептались и обернулись к судье. Самый высокорослый из присяжных ответил:

— Он был прав, что убил Симнеля. Тут, знаете ли, супружеская имена.

— Убийство произошло по справедливости! — изрек судья-шериф и хлопнул ладонью по столу. — Освободить его.

Мужчины, державшие Перкина, отступили. Рогоносец огляделся, растер затекшие руки. Поначалу вид у него был растерянный, но вот глаза его полыхнули мстительным огнем.

— Где она? Где моя неверная жена? Где Форла?

Зал затих. Потом мужчины принялись перешептываться, а женщины обмениваться беспокойными взглядами.

— Где она? — ревел Перкин.

— Не думают же они, что он и ее имеет право убить! — возмутился Мэт.

— Наверное, не думают, — отозвался Паскаль. — Но если он ее поколотит как следует, возражать не будут и не вступятся.