Маг-менестрель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 35

Глаза мальчишки горели, и Мэт понял: он рассказывает ему про родственную душу. Что ж, пусть узнает то, после чего ему не грех будет и призадуматься.

— Как-то раз, когда Пер Гюнт вот так бродил по горам, он услышал, как вопит дикий кабан. Посмотрел наверх и увидел женщину. И какую женщину! О такой мечтает каждый мужчина. Красивое зеленое платье облегало ее дивную фигуру...

Женщины зашептались: им такой оборот событий явно пришелся не по нраву. Может, менестрель дает понять, что им стоит уйти и не слушать дальше? Для тех, у кого фигуры были ничего себе, конечно, в таких словах обидного-то не было, а у кого эти самые фигуры подкачали, тем как? Это же, считай, прямое оскорбление. Да и мальчишка, стоявший в первом ряду слушателей, похоже, расстроился. «Ну ладно, — решил Мэт, — отыграюсь, когда дело дойдет до пещеры горного короля!» Но отыгрался он гораздо раньше.

— Да, ниже шеи это была всем женщинам женщина, но выше шеи то было страшилище. Да-да, щетина, пятачок, острые уши и все такое прочее — у этой женщины была свиная голова!

Он продолжил рассказ и поведал толпе о том, как колдунья в зеленом платье завлекла Пера Гюнта, как они сели верхом на вепря и приехали в пещеру горного короля, где Пер увидел множество эльфов и прочих страшилищ, и как они пытались удержать его там, и как он все-таки оттуда убежал.

Когда Мэт закончил рассказ, его слушатели дружно и облегченно вздохнули.

— А что потом? — вскричал мальчишка, широко раскрыв глаза.

— А это уже другая история, — небрежно бросил Мэт.

Слушатели невольно зашумели, но вот какой-то мужчина выкрикнул:

— Что новенького в Меровенсе?

— Новость за новость. Расскажите мне, что делается в Латрурии, а я вам скажу, как дела в Меровенсе! Как ваш король поживает?

— Бонкорро здоров, слава Бо... — Мужчина оборвал себя на полуслове, оглянулся, чтобы поглядеть, не подслушивает ли вдруг королевский лазутчик. — Слава ему! — бодро закончил он фразу. — Поговаривают, будто бы он послал своих людей наказать рыцаря, который по-прежнему требует со своих сервов три части из четырех от их урожая!

— Он велел повесить одного сквайра за то, что тот изнасиловал дочку крестьянина! — с победным блеском в глазах прокричала молодая женщина.

— А нашу торговлю он под корень подрубил, — пожаловался мужчина. — Срезал налоги на ввоз бренди, шерсти и парчи из Меровенса и Аллюстрии и даже на те товары, что везут из страны свитзеров.

Мэт нахмурился.

— И как же это мешает вашему делу?

— Так я же теперь выручаю меньше за товары, которые сам и привожу! — возмущенно воскликнул мужчина, и толпа расхохоталась.

Мэт понял, почему: мужчина контрабандист, и теперь его бизнесу нанесут урон легальные торговцы.

— Новость за новость! — напомнил Мэту первый мужчина. — А ваша королева как поживает?

— Отлично! Она замуж вышла!

— Это мы уже знаем, — проворчала старушка. — А ребеночка родила уже или нет?

— Пока нет, — отвечал Мэт с самым искренним сожалением. — Но мы все надеемся.

— Уж больше года, как замужем, а все не родила? — поджала губы молодая женщина. — Что ж у нее за мужик такой?

Мэт вылупил глаза и потерял дар речи.

— Да уж не мужик, это точно, — подлила яду другая женщина. — Если не может ей ребеночка сделать.

— Да он и не мужик! — фыркнула первая. — Он же чародей, а чародей — это даже и не колдун!

— Да, он чародей, но он не может творить чудеса, которые не ему под силу! — попытался оправдаться Мэт. — Что Такое мужья? Они всего лишь мальчики на посылках, а дети приходят с Небес! Дети — это же от Бога!

Толпа разом умолкла.

— Не говори таких слов! — негромко воскликнула старушка. — Ты дурак, что ли, совсем?

— Нет, я просто из Меровенса.

Несколько мгновений все молча смотрели на Мэта, а потом, решив, что шутка получилась удачная, дружно расхохотались.

— Здорово вышло, здорово! — утирая слезы с глаз, проговорил тучный мужчина. — Мы слыхали, у вас засуха?

— Все вранье, у нас все слава... — Мэт вовремя спохватился и решил не испытывать судьбу. — Все в порядке. И солнце, и дождик — все поровну, сущая благодать.

В толпе снова забормотали, зашептались, принялись недовольно и пугливо оглядываться. Мэт задумался, что, вероятно, семь лет назад после слов «Бог» и «благодать» тут бы уже стоял каратель-колдун.

Да, видно, король Маледикто здорово промыл своим подданным мозги, раз они даже слов этих все еще боялись. Мэт решил побыстрее сменить тему разговора.

— А королева наша заключила договор со Свободным племенем, с драконами, вот! Они больше не будут таскать овец и коров, а королева будет сурово наказывать тех охотников на драконов, что продают колдунам драконью кровь!

На заключении такого договора, и особенно на его второй части очень настаивал Стегоман.

В толпе пронесся ропот. Люди широко раскрыли глаза — на этот раз им не понравилось, что Мэт выступил против колдунов, да еще и не сгорел при этом на месте. Народ попятился.

— Новость за новость! — воскликнул Мэт, задумываясь, найдет ли он такую тему, чтобы она не была в Латрурии запретной, что-нибудь, помимо колдовства и Рая. Наверное, это у него вряд ли получится здесь, в этом мире. — Только давайте сначала я расскажу вам про Пера Гюнта и Сольвейг.

Толпа довольно зашумела и опять окружила Мэта, явно не возражая послушать еще о женщинах — похоже, эта тема была тут не под запретом Однако на этот раз Мэт их разочаровал.

— Сольвейг была девушка набожная. Куда бы она ни шла, она не расставалась с молитвенником...

Толпа снова попятилась, недовольно ропща.

— Но она была красивая! — закричал Мэт. — Невинная, прекрасная, скромная и красивая!

— Но у нее же не было такой фигуры, как у той, в зеленом платье? — ехидно поинтересовался разочарованный мальчишка.

— Как знать? Она носила такие просторные платья, что никто не видел, какая у нее фигура. Но платья Сольвейг были украшены чудесной вышивкой, и, когда она шла по тропинке, юбки ее развевались, будто бы их качала песня мая Казалось, ее преследует аромат роз, и сердце Пера Гюнта тоже устремилось за ней.

Мальчишкам рассказ начал прискучивать, а женщины подошли к Мэту поближе, чувствуя, что впереди замечательная повесть о любви. Мэт поведал им о бахвальстве Пера, о том, как он приударил за Сольвейг и как понравился ей, хотя она сразу же поняла, что он за птица. Но ведь увидела она в нем что-то хорошее, за что-то ведь полюбила его. Пер же отшатнулся от нее, задетый сказанной Сольвейг правдой.

А потом Мэт рассказал, как Пера объял мрак, напущенный Великим Бойгом, как угодил он в ловушку и никак не мог освободиться, как чудовище созвало гарпий и как те принялись клевать его плоть, и о том, как пришла Сольвейг, распевая гимны, и как она разогнала всех чудищ только потому, что была добра и непорочна.

История заставила мужскую половину слушателей крепко призадуматься, а женщин радостно вздыхать. Повздыхав, они снова посуровели. Наверное, и вправду в такой истории было для них что-то новое: тут торжествовала добродетель, я это им очень понравилось. Вот только они не знали, безопасно ли это, — вот беда.

Мэт и Паскаль остановились на ночь неподалеку от проезжей дороги. Паскаль при свете костра подсчитал дневную выручку.

— Серебряный пенни! — воскликнул он, вынимая монетку из кучки медяков. — Что ж, кому-то, видать, сильно приглянулась твоя история про Пера Гюнта, дружище.

— Ага, и они хотят, чтобы я пришел еще и поведал им акт второй, — согласился Мэт.

Паскаль, нахмурившись, глянул на него:

— Акт второй — это как понимать?

— Ну, это как бы вторая половина истории, — быстро нашелся Мэт.

— Ну, если вторая половина такая же интересная, как первая, то ты целое состояние заработаешь! Тут у нас в шляпе деньжищ — месяц прожить можно!

— Значит, в Латрурии и вправду живется славно, — заключил Мэт.

— Да, у них достатку поприбавилось, если ты это хочешь сказать. Но про это мы знали и сидя в Меровенсе. Боюсь, тут ты ничего нового не узнаешь, сэр Мэтью.