Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 99

Мэт не сводил глаз с тоненькой деревянной палочки из слоновой кости длиной около пятнадцати дюймов, испещренной астрологическими знаками, между которыми сверкали маленькие украшения из золота. Дерево, из которого была выточена рукоятка палочки, было запыленным и потрескавшимся, и все же Мэту казалось, будто палочка просто-таки кричит ему: «Обрати на меня внимание!»

— А-а-а! Вижу, господина интересует эта древняя вещица! — Торговец взял палочку и положил на ладонь. — Вещица редкостная, ее нашли на развалинах Ниневии. Такую диковинку надо бы оценить на вес золота, но я готов продать ее господину за унцию серебра.

Тут откуда ни возьмись появилась Балкис. Она вспрыгнула на прилавок и зачарованно уставилась на палочку, радостно мурлыкая.

— А я гадал, где тебя носит, — проворчал Мэт. — Значит, и тебя эта диковинка привлекла?

— Брысь, глупая кошка! — замахал руками торговец, пытаясь согнать с прилавка небольшую белую кошку. — Брысь! Пойди поищи себе рыбью головку!

Балкис, которая обычно вела себя мирно и послушно, вдруг прижала уши и зашипела. Купец побагровел от злости и сжал кулаки.

— О, не стоит так беспокоиться, сейчас я ее возьму, — успокоил его Мэт, снял кошку с прилавка и усадил себе на плечо. — Так вы сказали — унция серебра? Не дороговато ли за такую бросовую вещицу? А как насчет половины унции?

Коготки Балкис впились в его плечо. Мэт поморщился и постарался не думать о боли. Неужели эта глупая кошка не понимала, что если он не станет торговаться на восточном базаре, то может вызвать подозрения?

Да нет, конечно, Балкис все понимала. Но что-то было такое в этой безделушке, что заставило ее забыть об обычной осторожности.

Глаза торговца алчно загорелись, но он сдержался и сказал:

— Только пол-унции? Господин, но ведь это будет лишь жалкая часть того, что стоит эта вещица! Да вы только представьте себе! Ведь этот... скипетр, поди, некогда держал в руке правитель Ассирии! За девять десятых унции я еще, пожалуй, готов был бы уступить ее вам.

Мэт предложил шесть десятых унции. Торговец начал причитать и жаловаться. Он говорил о том, что такая сделка его попросту разорит, что дети его останутся без куска хлеба, а жене придется ходить на базар в единственной домотканой парандже. Мэт слушал его причитания с неподдельным интересом — ведь в свое время он занимался литературоведением, и его по-настоящему очаровала способность торговца ко всевозможным выдумкам, предназначенным для того, чтобы сбыть товар. Мэт словно бы беседовал с персонажем восточного фольклора. Но тут он краем глаза заметил Лакшми, возвращавшуюся от колодца, и поднял цену до трех четвертей унции.

Торговца такая цена более чем устроила, и он проворно сунул Мэту палочку, пока тот не передумал.

Мэт замер и вытаращил глаза. В тоненькой легкой палочке чувствовалась необыкновенная сила. Держа ее, Мэт чувствовал, как его руку до локтя словно бы ударило током. Торговец, прищурившись, смотрел на него — наверное, начал подозревать, что продешевил. Поэтому Мэт проворно вынул из кошеля еще одну индийскую монетку и подал ее торговцу.

— Вот, — пробормотал он. — Сдачи не надо.

Собственно, он и не ждал никакой сдачи и задерживаться возле лотка больше не собирался. Крепко сжав в руке палочку, он поспешил навстречу Лакшми.

— Что это такое? — поинтересовалась она, глядя на палочку.

— Средство поколдовать, не вызывая подозрений, — объяснил Мэт. — Ну, вы узнали что-нибудь, ваше высочество?

— Что ж... По крайней мере я выяснила, что женщины обращают внимание на тех, кто захватил город, — ответила Лакшми. — Более всего — на колдунов и жрецов Аримана, потому что те способны напускать на воинов чары, когда пожелают.

— И все они — монголы-кочевники? — спросил Мэт.

— Нет. Послушав, о чем говорили женщины, я рассудила, что эти колдуны собраны изо всех племен, обитающих между Персией и Китаем. Между ними попадаются даже люди высокого роста, одетые так, как те, что изображены на стенах руин древних городов Персии, но говорят они, при всем том, на том же языке, что и торговцы, приходящие из Индии.

— Древние персы? — не скрывая волнения, проговорил Мэт. — Но ведь это же арии, племя, обитающее высоко в горах, по сей день говорящее на древнем наречии Авесты! Если все, что я слышал об Арьяспе, — правда, то он был одним из них!

— Очень интересно, — мстительно процедила сквозь зубы Лакшми. — Еще я узнала, что среди колдунов есть даже один араб, который носит на пальце большой перстень.

— Перстень? — взволнованно переспросил Мэт. — Кто же может быть заточен в этом перстне?

— Я так и подумала, — кивнула Лакшми, — и стала выпытывать у женщин все, что они только знают об этом человеке, но много узнать не удалось — лишь только то, что он постоянно находится в городе, в то время как другие колдуны уходят с войсками сражаться.

— По описанию этот тип смахивает на местного верховного жреца, — заключил Мэт. — И где он живет?

— Живет он в мечети, которую варвары осквернили и используют, как пожелают. Думаю, нам стоит встретиться с этим мерзавцем и узнать у него обо всем, что ему ведомо.

— Спору нет, мы действительно могли бы многое узнать у него, — согласился Мэт. — Полезный, как говорится, источник информации. Увы, при этом слишком опасный.

— Ты что же, боишься? — дерзко вопросила Лакшми.

— Честно говоря, да, — признался Мэт. — И все же это меня не остановит. И сейчас, пожалуй, самое подходящее время для такой встречи. Как пройти к мечети?

Лакшми в страхе схватила его за рукав.

— Сейчас? Средь бела дня?

— А когда же еще? — возразил Мэт. — Согласно верованиям зороастрийцев полдень — это время, когда Ахурамазда сильнее всего, поскольку солнце светит ярко.

— А Ариман, стало быть, в это время всего слабее, — сдвинула брови и понимающе кивнула Лакшми. — Кроме того, большая часть войска сейчас за много миль от Багдада. Варвары снова тронулись к Иерусалиму.

— А уж это, в свою очередь, означает, что этого старика-араба охраняют не так бдительно, как в те дни, когда город битком набит воинами, — подхватил Мэт. — Не желаете ли немного пройтись и осмотреть достопримечательности, принцесса? Думаю, крайне любопытно было бы осмотреть главную мечеть.