Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 84

— Эту даму желает видеть кастелян, сэр рыцарь, — спокойно ответствовал сержант, которому сознание исполнения долга прибавляло уверенности.

Леди Виолетта побледнела.

— Это не я! У меня не было выбора! Он заставил меня!

Лакшми стремительно пошла к леди Виолетте. Все расступились, дав ей дорогу.

Химена поспешила за ней, опасаясь того, что способна сделать с женщиной разгневанная джинна.

— Думаю, ваше высочество, — сказала она Лакшми, — мы узнаем больше, если допросим ее.

— Что ж, — фыркнула Лакшми и отступила. — Допрашивайте, если хотите.

При этом она одарила леди Виолетту таким взглядом, что от него со стены бы осыпалась штукатурка.

— А теперь, милочка, — сообщила Химена леди Виолетте, с трудом удерживаясь в рамках вежливости, — позволь представить тебе эту молодую даму. Она принцесса маридов — джиннов, чьи дети похищены сегодня утром.

Леди Виолетта вскрикнула и в страхе пошатнулась. В следующее мгновение она могла рухнуть на пол в обмороке.

— Без фокусов! — крикнула Лакшми и, махнув рукой, отрывисто прочитала строфу по-арабски.

Леди Виолетта удержалась на ногах. Она бросала дикие взгляды по сторонам, отделавшись легким головокружением. Наконец она разглядела разгневанную джинну и ласково улыбающуюся Химену и застонала.

— Найдите ее сумочку и посмотрите, что в ней, — бросила Лакшми.

Сержант выхватил кинжал. Леди Виолетта вскрикнула, но сержант только обрезал шнурки, которыми ее сумочка была привязана к поясу, и перевернул ее. На его ладонь посыпались золотые монеты. Монет оказалось много — они не уместились на ладони сержанта и посыпались на пол.

— Кто дал тебе эти деньги? — требовательно вопросила джинна.

— Он! — заливаясь слезами, ответила леди Виолетта. — Тот, кто уговорил меня привести ему детей!

— Мне жаль тебя, — презрительно процедила сквозь зубы Лакшми, — если ты соблазнилась деньгами.

— Расскажи нам, кто он такой, милочка, — намного более мягко проговорила Химена.

— Я не знаю! Он не сказал, как его имя, он только пообещал мне золото, если я подведу детей к задним воротам замка, и грозил мучительной смертью, если я этого не сделаю!

— Наверняка он выяснил, какое самое слабое звено в цепи охраны ваших внуков, — мрачно и угрожающе изрекла Лакшми.

Леди Виолетта покраснела, но промолчала.

— Расскажи нам, как он выглядит, — попросила Химена.

— Он... пожилой, с седыми волосами и бородой, одет в балахон цвета полуночных небес, в шляпе, похожей на обрезанный конус, с широкими полями. Больше мне вам нечего сказать!

— И вы подвели детей к задним воротам, где отдали их ему? — спросил Рамон и так разнервничался, что закашлялся.

— Да! Хотите — вините меня, но кто бы защитил меня от него?

— Леди Мэнтрел или я! — рявкнул Рамон. — А потом он велел тебе бежать?

— Да, он сказал, что мне отрубят голову, как только вы узнаете о случившемся. О, пощадите меня, молю вас!

И леди Виолетта, рыдая, опустилась на колени.

— Пощадить ее? Это с какой же стати? — возмутилась Лакшми. — До тех пор пока мы ее не схватили, она и не подумала устыдиться своего деяния. Ей так не терпелось потратить эти грязные деньги, что она даже не удосужилась убежать из города! Ей больше нечего нам сказать. Как мне убить ее — медленно или быстро?

Она ухватила леди Виолетту за волосы и запрокинула ее голову назад, после чего другой рукой выхватила из-за корсажа кинжал.

Мужчины, совсем недавно танцевавшие с леди Виолеттой, ахнули, шагнули вперед, обнажили клинки. Гвардейцы приготовились к отражению атаки, но Лакшми одарила и тех и других таким выразительным взглядом, что все попятились.

Гул и гомон перекрыл властный басок сержанта:

— Берегитесь! Она — маридская принцесса, могущественнейшая из джиннов! Не пытайтесь противиться ее воле!

— Верно, но ваша воля не должна быть настолько суровой, ваше высочество, — поспешно проговорила Химена. — Ведь леди Виолетта похитила детей королевы Алисанды, а не ваших, и судить их королеве.

Лакшми бросила взгляд на Химену и неохотно проговорила:

— Ты права. Пусть ее судит королева.

С этими словами она отпустила волосы несчастной женщины.

Леди Виолетта рухнула на пол, благодарно рыдая.

— Не будьте с ней слишком милосердны, — буркнула джинна. — Она явно не думала, что совершила такое уж страшное преступление, иначе не задержалась бы в ближайшем питейном заведении. Она глупа, алчна и никчемна и потому — прекрасное орудие для злых сил. Она не испытывает ни малейшего раскаяния в своем проступке, она лишь сожалеет о том, что ее поймали.

— Все это так, без сомнения, — с сожалением взглянула на девушку Химена. — Боюсь, детка, отныне твоим жилищем станет темница, пока не возвратится ее величество. И все же мы предоставим тебе самую лучшую и удобную темницу.

— Нет, не-е-е-ет! — простонала леди Виолетта, когда один из гвардейцев поднял ее на ноги. — Только не в темницу!

— Радуйся, что жива! — фыркнула Лакшми, развернулась и последовала за Хименой. Догнав ее, она возмущенно вопросила:

— И как только ты могла повести себя так милосердно с этой изменницей?

— Всего лишь потому, что я предоставила тебе, принцесса, обвинять ее и быть с ней жестокой, — ответила Химена так, словно это само самой разумелось, и поспешила к двери. — Пойдемте, ваше высочество! Нужно без промедления скакать к задним воротам! Быть может, мы еще успеем там отыскать хоть какие-то следы. Но если детей действительно похитил колдун, то он мог очень надежно замести свой след.

— Колдун? — нахмурилась Лакшми, усевшись верхом на лошадь, но тут же просияла. — Ну конечно! Темно-синие одежды, коническая шляпа... Если бы на нем были белые одежды, я бы решила, что это и в самом деле маг, один из жрецов Ахурамазды или Агни — этому божеству поклонялись персы до того, как пророк Заратустра изменил их религию.

— Один из магов? — воскликнула Химена и в изумлении широко раскрыла глаза.

— Может быть, и так, — кивнул Рамон. — Вот только он пока ничего не слышал о Заратустре. А скажи-ка, кто злое божество зороастрийцев? Ангра Майнью, не так ли?