Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 70

— Не совсем так, — ответил Мэт. — Но она, безусловно, была бы рада узнать о том, что я нахожусь здесь. — Еще бы Алисанда не обрадовалась такой вести: ведь это означало бы, что Мэт жив! — Я предварил мою супругу, дабы узнать как можно больше о нашем с вами общем враге.

Калиф нахмурился:

— Мы можем сообщить тебе лишь немногое, кроме того, что врагов несчетное множество, что они жестоки и беспощадны и что они убивают всякого, кто смеет противиться им, и прибегают к помощи колдовства.

— И еще — что это не один народ, а много народов? О да, мы благодарны за то, что вы сообщили нам об этом в вашем послании. На самом деле меня немало удивило то, что до сих пор у вас не было никаких стычек с тюркскими народами.

— За последние несколько столетий бывало, что некоторые из них приходили в мое царство, оседали тут и вели хозяйство. Но таких было немного, — сказал калиф. — Некоторые племена принимали мусульманскую веру и вступали в наше войско, но до сих пор никаких нашествий не бывало. — Он сдвинул брови. — И зачем им было тревожить нас, арабов, до тех пор, пока этот гур-хан не собрал их в Орду?

— Полагаю, что причиной тому могло стать перенаселение, — высказал предположение Мэт.

Он помнил, что в его мире тюрки покорили арабскую империю в конце Темных веков, что в принципе и стало поводом для первого крестового похода. Здесь же, похоже, тюркам что-то помешало. Пока здесь никаких крестовых походов не было, и арабы продолжали главенствовать в исламском мире. Мэт гадал, что могло помешать такой жуткой военной машине, как турки-сельджуки.

Но конечно, говорить обо всем этом калифу не стоило.

— Я уже успел побывать на востоке и узнал еще кое-что.

Калиф вздрогнул, выпрямился, широко раскрыл глаза.

— Так говори же!

— Орду возглавляет монгол, он носит титул «гур-хан», что на их наречии означает «великий хан». Источником его силы является зороастрийский отступник, жрец по имени Арьясп.

— О, это истинно так, — процедил сквозь зубы калиф. — Но в чем состоит его отступничество?

Мэт растерялся и спросил:

— Ведь вы числите зороастрийцев... гебров... среди своих подданных, верно, о свет разума?

— Это так, — нетерпеливо отозвался калиф. — И не утруждай себя подобными цветистыми обращениями. Называй меня просто господином, и я буду звать тебя так же.

— Хорошо, о господин, — кивнул Мэт. — Тогда, стало быть, тебе известно, что ваши гебры поклоняются Ахурамазде, божеству света?

— Да, они почитают его в виде солнца и огня, ибо и то и другое светит. И что же?

— Этот Арьясп предал их. Он отрекся от Ахурамазды и поклоняется Ангра Майнью, божеству тьмы и лжи.

— Шайтану! — воскликнул управитель и зажал рот ладонью.

Калиф гневно проговорил:

— Ты прав, мой верный слуга. Ангра Майнью, или Ариман, как его иначе называют — это всего лишь иное имя шайтана.

Мэт постарался осторожнее подбирать слова.

— Но не может ли тогда быть, о господин, что Ахурамазда — иное имя Аллаха?

Калиф задумчиво сдвинул брови и сказал:

— Думаю, такое возможно, хотя если это и так, то они во многом ошибаются относительно его природы.

— Не исключено, — согласился Мэт. — Но безусловно, он слишком велик для того, чтобы разум любого человека был в состоянии постичь его всецело. Поклонение единому богу намного важнее, нежели несовершенство нашего — или их — понимания.

Управитель хотел было вступить в спор, оскорбленный таковым заявлением, но вовремя опомнился и прикусил язык.

Калиф снова задумался. Мэт догадался, что тот пытается решить, к чему отнести употребленное им местоимение «нашего» — то ли к тому, что христиане недостаточно полно понимают природу Аллаха, то ли к тому, что и христиане, и мусульмане недостаточно полно понимают суть единого бога. Видимо, все-таки калиф решил, что слова Мэта относятся к вероисповедальной уязвимости христиан, поскольку сказал:

— Несомненно, преданность Богу важнее человеческой слепоты.

— Вера способна двигать горы, — согласился Мэт. — А верховный жрец парсов, с которым мне посчастливилось беседовать, так же зол на Арьяспа, как мы с тобой, о господин. Но он тоже боится его.

— Это разумно, хотя и не говорит о храбрости.

— О нет, он выказал большую храбрость и спас меня из рук приспешников Арьяспа, когда те захватили меня в плен, — сухо возразил Мэт.

Все арабы вытаращили глаза. Балкис нервно заерзала и вонзила коготки в плечо Мэта. Мэт постарался не обращать внимания на ее праведный гнев, вызванный тем, что он не упомянул о ее роли в его спасении. Порой не мешает иметь карту в рукаве, а Балкис уже не раз доказала, что способна стать козырным тузом.

Калиф спросил:

— Но как же они ухитрились взять в плен чародея?

— Точно так же, как ты, о господин, способен взять в плен лучшего воина другого владыки. Для этого нужно всего лишь напасть со всех сторон без предупреждения. Трусливый прием, но безотказный.

— Да, пожалуй.

Калиф не спускал с Мэта глубокомысленного взгляда. Управитель смотрел на него с подозрительным прищуром.

Мэт решил, что неплохо бы обзавестись магическим эквивалентом надувного купола.

— Но конечно, — сказал он, — одно дело — взять мага в плен, но совсем другое — пытаться удержать его. И уж совсем неразумно вставать на его пути, когда он решает вырваться на волю.

Управитель явно устыдился своих мыслей. Вид у него стал виноватый, а калиф искренне заинтересовался:

— И что же случилось с недостойным приспешником Аримана, когда против него выступил верховный жрец Ахурамазды?

— Дастур сделал так, что того объял и поглотил мрак, — ответил Мэт. — А затем дастур залил темницу ярчайшим светом. Мы слышали вопли злодея, но они вскоре утихли во мраке.

Стражникам почти удалось сдержать дрожь, а вот управителю — нет. Калиф же только надменно произнес:

— Он заслужил такой конец. Стало быть, теперь ты знаешь, как расправиться с этими варварами?

— О да, — заверил его Мэт. — Дастур обучил меня кое-каким заклинаниям.

— Тогда, вероятно, ты смог бы помочь нам в том, в чем недостает умения моим чародеям, — заключил калиф Сулейман. — Они способны разделаться только с теми колдунами, которые черпают помощь от шайтана.