Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 51

Происходящее в храме трудно было назвать службой как таковой. Не было ни литургии, ни пения. Люди по отдельности стояли лицом к огню и молились. Казалось, они поклонялись огню, однако согласно познаниям Мэта в азиатской культуре огонь для этих людей, как и солнце, являлся только символом, напоминанием об Ахурамазде и средством для сосредоточения во время молитвы. Мэт точно знал: если бы он на рассвете оказался поблизости от деревенской лужайки, он бы застал там всех этих людей, устремивших взгляды к встающему над горизонтом светилу.

И это представлялось Мэту вполне логичным. Для себя он решил, что, находясь в храме, должен вознести молитву своему Богу — вернее, своему представлению о Боге.

Через полчаса люди начали расходиться. А через десять минут храм опустел окончательно — осталось всего с десяток молящихся. Мэт догадался; точного времени службы здесь не существовало — просто-напросто большинство жителей деревни желало молиться, вернувшись с поля. Мэт подумал о том, что скорее всего люди вернутся в храм после ужина, да еще и своих домашних приведут.

Он присмотрел для себя укромный уголок неподалеку от двери и притаился там, надеясь, что останется незамеченным в темном балахоне и рубахе, конфискованных у воришки.

Это у него почти получилось.

Жрец помоложе вдруг обернулся, посмотрел в ту сторону, где прятался Мэт, и тут же повернулся к старику.

— Иноземец до сих пор здесь, дастур.

«Вот это называется — сойти за местного», — с тоской подумал Мэт. Надо было действовать осмотрительнее в деревне, где все знали друг друга.

— Пусть подойдет, — распорядился жрец-старик. — Его появление было предсказано.

Мэт замер. Предсказано? Как? Кем? И с помощью какого волшебства?

И тут он вспомнил: маги были превосходными астрологами.

Молодой жрец направился к Мэту.

— Подойди к моему господину, — распорядился он. Мэт отвесил ему легкий поклон.

— Вы очень любезны.

Молодой жрец ответил ему поклоном и вернулся к старику. Мэт последовал за ним.

— Зачем ты явился, иноземец? — вопросил старик. — Разве ты — последователь учения Заратустры?

— Боюсь, нет, — поклонился жрецу Мэт. — Но я благодарен вам за гостеприимство и разрешение помолиться в вашем храме.

— Добро пожаловать в наш храм, — с улыбкой ответил старик. — Но ты не ответил на мой вопрос.

— А, так вы это заметили? — Мэт попробовал и сам улыбнуться. — Ну... мне хотелось задать несколько вопросов, вот только не знаю — подходящее ли место для беседы — храм?

— Твои вопросы касаются божества Света?

— Нет. Его... врага.

Оба жреца напряглись, но старик кивнул и сказал:

— Пойдем.

Мэт следом за ним вышел в боковую дверь, обратив внимание на то, что молодой жрец остался следить за огнем. «Наверное, кто-то из них всегда дежурит у огня, — подумал Мэт. — Но если так, то откуда у них берется время, чтобы наблюдать за звездами?»

Небольшая дверь вывела жреца и Мэта в маленькую комнатку за алтарем. Старик обернулся и сказал:

— Задавай свои вопросы.

— Я слышал о магах, жрецах Ахурамазды, — осторожно начал Мэт.

Старик махнул рукой и покачал головой:

— Их больше нет. Заратустра освободил нас от засилья колдунов. Меня можешь называть дастуром, если желаешь. Таков мои титул.

— Значит, вы — дастур, жрец Ормузда?

— Нет, всего лишь обычный жрец, а мой молодой помощник называется мобедом. Дастур — старший жрец.

— По-нашему — епископ, — медленно кивнул Мэт. — Простите, дастур, но я никогда не слыхал о жрецах Ангра Майнью.

Старик кивнул:

— Их не существует.

— А мне встретился один из них, — заметил Мэт.

Старик вздрогнул, глаза его возмущенно вспыхнули.

— Если так, то он — дайваясни — почитатель демона, ибо Ариман — величайший из демонов. Но я очень надеюсь на то, что на свете нет никого, кто по доброй воле стал бы дайваясни. Наверное, тебе встретился какой-то наглец, самозванец.

— На мой взгляд, он больше походил на безумца, — раздумчиво проговорил Мэт. — Он был одет похоже на вас, но только его одеяния были темно-синими, и он пытался убедить меня в том, что Ангра Майнью должен победить в битве за мировое господство, чтобы затем Ахурамазда начал отвоевывать мир у него.

— Мы никогда не учили народ такой чепухе!

— Я так и думал, — кивнул Мэт. — А чему вы учите?

Старик пожал плечами и развел руками.

— Тому, что Ахурамазда победит, когда наступит конец света. Вот и все.

— А Ангра Майнью никогда не победит?

— Окончательно и навсегда — нет, — покачал головой старик жрец и печально улыбнулся. — Но когда арабы завоевали Персию и обратили в свою веру многих зороастрийцев, многие подумали, что божество Мрака победило. Но наши предки, парсы* [4] , верные божеству Света, удержались от обращения в чужую веру. Некоторые из них бежали в горы Персии. Там до сих пор еще живет кое-кто из них. Но большинство сели на корабли и уплыли на остров Хормуз. Но через несколько лет им снова пришлось пуститься в плавание, и они высадились на побережье не так далеко отсюда. Мы — те семена, из которых Ахурамазда сможет вырастить целый лес веры.

— Всего лишь веры? — переспросил Мэт. — Вы не собираетесь начать священную войну ради своего бога?

Старик-жрец покачал головой и вновь печально улыбнулся:

— Дни Персидской Империи сочтены, друг мой. Ахурамазда победит в духе, в сердцах и разуме людей.

— Весьма утешительно, — отметил Мэт. — Вот только Арьясп не желает вести войну на столь благородном фронте.

Старик выпрямился, глаза его гневно полыхнули.

— Арьясп! Он так себя называет?

— Так, — нахмурился Мэт. — А что не так с этим именем?

— Арьяспом звали полководца, который победил последнего императора древней Персии, — ответил жрец. — То, что он присвоил себе это имя, — это все равно что заявить, что он готов завоевать весь мир! Хуже того: один из воинов Арьяспа убил самого пророка Заратустру! И только имя этого воина для нас более отвратительно, чем имя Арьяспа!

Мэт вытаращил глаза.

— Но... вы же не думаете, что это тот самый Арьясп?