Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 39

Казалось, рост видения не менее восьми футов, однако Мэт убедил себя в том, что это невозможно, так как от днища трюма до палубы, являвшейся в данном случае потолком, было чуть более шести футов. Между тем для призрачного видения человек в доспехах выглядел весьма солидно, что и доказал, ударив надсмотрщика мечом с плеча, после чего вскричал:

— Вставайте все, кто жаждет воли! Вставайте, рабы, и сразитесь за свою свободу!

Гребцы в ужасе таращили глаза. Опомнившись, они повскакивали со скамей и последовали за бородатым великаном.

Дон Хуан, сжав рукоять меча обеими руками, разрубил люк, выводящий из трюма на палубу, проворно разметал обломки досок и выскочил наверх.

Навстречу ему бросились контрабандисты — те полдюжины из них, которых оставили стеречь корабль. Они вопили и размахивали ятаганами.

Дон Хуан издал радостный боевой клич и замахал здоровенным мечом. Большинству пиратов хватило ума отбежать назад, но трое промедлили и пали на палубу, истекая кровью. Мэт подскочил к ним и подобрал их ятаганы, отбежал и передал второй ятаган самому крепкому из рабов.

Оставшиеся четверо контрабандистов яростно взвыли и бросились на дона Хуана, который еще не успел встать в боевую стойку после первого удара и потому на несколько секунд стал уязвим. Ятаган первого из пиратов, не причинив никакого вреда дону Хуану, отскочил от его нагрудника, а второй пират нацелился своим кривым мечом ему в лицо. Однако тут вовремя подоспел Мэт, выставил свой ятаган, и в итоге меч пирата отклонился и проскользил вдоль шлема дона Хуана. В это время в бой вступил вооруженный Мэтом гребец. Он отчаянно размахивал ятаганом и вопил, как заправский маньяк. Контрабандисты отступили и вскоре были вынуждены отступить еще дальше, пугаясь бородатого великана, выглядевшего при свете факелов поистине устрашающе. А еще через несколько мгновений пираты обратились в бегство, взывая о помощи.

Дон Хуан развернулся к рабам.

— Бегите, да поживее! Найдите христианские корабли и спрячьтесь там! Разыщите церкви и молите об убежище! Найдите одежды, в какие одеваются местные жители, и переоденьтесь — но бегите же скорее!

Мэт опрометью бросился прочь с галеры. Пробежав по мостовой, он скрылся в переулке. Там он остановился, оглянулся и увидел величественную фигуру дона Хуана, озаренную факелами. Герой сжимал меч двумя руками, держа его рукоятку наподобие креста и устремив на него взгляд, полный искренней, горячей веры.

— Vivat Hispania! Domino Gloria!* [3] .

Славя Бога и свою страну, призрак великого героя начал таять, стал прозрачным, а вскоре и вовсе исчез.

— Наверняка этот человек не от мира сего!

Мэт обернулся и увидел Балкис, взобравшуюся на груду корзин и глазевшую в сторону опустевшего корабля.

— Да, не от мира сего, это точно — пока по крайней мере.

— Но откуда же он тогда? — испытующе уставилась на Мэта его ученица.

— В частности — из-под пера Г.К. Честертона, — ответил Мэт. — Давай-ка поторопимся. В любую минуту могут прибежать солдаты и начать обыскивать пристани. Нам надо спрятаться.

Он отвернулся, но ответа от кошки не услышал и потому снова обернулся и, непонимающе сдвинув брови, посмотрел на Балкис. Та не отводила от него широко раскрытых глаз. Мэт сдержал улыбку и сказал:

— Эй, ты ведь знала, кто я такой!

— Да, — прошептала кошка. — Но до сих пор не видела, как ты колдуешь.

— Ну так привыкай, — усмехнулся Мэт. — Давай-ка, прыгай мне на плечо.

— Ладно, — согласилась Балкис и вспрыгнула на плечо Мэту.

Мэт охнул.

— Это у нас называется «бархатные лапки»! Между прочим, я не деревянный!

— А ругаться умеешь! Ну да ладно. Лаешь, да не кусаешься, — фыркнула Балкис.

— Просто ты еще не видела, как я кусаюсь, — возразил Мэт и всмотрелся в темный проулок. — Пора прятаться.

— Где? — обескураженно спросила Балкис. — Я-то в любой тени смогу притаиться, а вот ты...

— А я, пожалуй, последую совету дона Хуана и преображусь в местного жителя, — отозвался Мэт. — Посмотрим, не найдется ли поблизости чьей-нибудь бельевой веревки.

Но тут из мрака вынырнул темный силуэт, и в шею Мэта уткнулось острие кинжала.

— Кошелек или жизнь, иноземец!

— А можно и поближе поискать, — сказал Мэт, чуть повернув голову к Балкис, и, обратившись к грабителю, добавил:

— На мне нет ничего, кроме набедренной повязки. Где же мне спрятать кошелек?

Кинжал сильнее уколол его шею. Воришка проговорил:

— Твой меч тоже сгодится.

— А то как же, — отозвался Мэт и, взметнув меч, ткнул им в живот незнакомца. — Поглубже, может быть?

Вор в изумлении замер, и тут на него бросилась Балкис. Она запустила в физиономию воришки когти всех четырех лап, вопя при этом, словно рассвирепевший снежный барс. Вор отступил и выронил кинжал.

— Достаточно, — резюмировал Мэт.

Балкис вспрыгнула ему на плечо, а вор в ужасе уставился на лезвие ятагана, метнувшееся к его подбородку и прижавшееся к горлу.

— Не стоит нападать на вооруженных людей, — посоветовал вору Мэт. — Даже если это всего лишь несчастные галерные рабы. Раздевайся, парень.

— Чтоб я... поддался тому, на кого... сам напал? — протестующе прохрипел воришка.

— Ну да, такого вполне достаточно, чтобы тебя вышибли из воровской гильдии? — понимающе кивнул Мэт. — Да ты не переживай сильно. Можешь сказать своему цеховому начальнику, что тот раб, на которого ты напал, оказался переодетым магом.

— Это кто же поверит в такую байку? — прохрипел воришка.

— Ты, к примеру, — предложил Мэт и нараспев проговорил по-английски:

И действительно, ниоткуда вдруг послышался целый сонм жутких голосов. Они стонали, причитали, ругались на все лады.