Маг-крестоносец - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 120

Мэт встревоженно вскрикнул и заслонил собой Балкис. Девушка, очнувшись от мечтаний, изумленно моргала. Еще один варвар забежал сзади, и в следующее мгновение на лезвии его ятагана повис желтый балахон, сорванный с плеч девушки. Тут Балкис пришла в себя окончательно, дико завизжала и развернулась к злодею, намереваясь хорошенько его исцарапать. Варвар в страхе поворотил коня, но в это время Лакшми швырнула под ноги его лошади того варвара, которого держала в руке. Оба всадника и их лошади спутались в клубок и покатились по земле.

Еще один злодей, размахивая кривым мечом, надвигался на Мэта. Мэт увертывался. Рука его инстинктивно потянулась к рукояти отсутствующего меча и нащупала волшебную палочку. Варвар неумолимо подступал все ближе. В отчаянии Мэт выхватил единственное оружие, имевшееся в его распоряжении.

Лезвие меча ударилось о тонкую, хрупкую палочку... Взметнулся сноп искр. Всадник вскричал от боли и без чувств упал на шею своей лошади. От него повалил дым. Однако рукоятка его меча, отскочившего от палочки, успела ударить Мэта, и тот от удара завертелся на месте, как юла, и в конце концов не удержался на ногах. Только тогда, когда испуганная лошадь ускакала футов на двадцать, всадник упал на землю.

Мэт поднялся на ноги, прижал руку к ушибленному боку и в отчаянии обвел взглядом поле боя, но увидел только дорогу между полем и лесом, на которой лежало с полдюжины поверженных монголов — мертвых или лишившихся чувств. Пали и две-три лошади. Остальные спасались бегством.

Марудин прижал ладонь к ране на своем левом предплечье, пропел заклинание, а когда отнял руку, ранения как не бывало. Лакшми стояла возле валявшихся на земле врагов и весьма выразительно ругалась по-арабски. Мэт бросился к Балкис.

— С тобой все в порядке?

— Вроде бы... да, — ответила девушка и устремила на Мэта взгляд, полный благодарности.

Но за что она могла быть ему благодарна? Ведь он не защитил ее. Но она так дрожала, что Мэт не выдержал — обнял ее и, прижав ее голову к своему плечу, дал ей выплакаться.

Когда Балкис немного успокоилась, Мэт обнаружил, что на него пристально и хмуро смотрит Лакшми. Что ж, она могла думать о чем угодно — а Мэт всего-навсего успокаивал испуганного ребенка. Он подмигнул джинне и кивнул. Джинна понимающе кивнула в ответ, подошла к Балкис, обняла ее и стала приговаривать:

— Ну, детка, не надо плакать, все уже миновало. Не так уж страшно было, правда? Когда коты дерутся из-за кошки, бывает и пострашнее! Бедняжка, и балахон твой весь изорван... Ну, все, все позади, и бояться больше нечего.

— Благодарю за помощь, — сказал Мэт Марудину немного дрожащим после пережитого голосом.

— Не за что, — буркнул джинн и поддел ближайшего из поверженных монголов ногой. — Что же это за люди такие, чтобы вот так нападать на беззащитных путников?

— Разбойники, судя по всему, — пожал плечами Мэт. — И это странно — ведь, по идее, эта страна должна быть мирной и процветающей. — Более внимательно осмотрев убитых всадников, Мэт обратил внимание на то, что все они одеты одинаково. — Знаете, ваше высочество, а ведь это солдаты.

Марудин пригляделся к мертвым монголам и утвердительно кивнул:

— Похоже на то. Но зачем солдаты, когда тут нет войны?

— Патруль, — объяснил Мэт. — Им был дан приказ задерживать любого подозрительного прохожего. Наверное, они видели, как мы шли на посадку.

Марудин нахмурился, огляделся по сторонам.

— Тут не видно никого, кто мог бы стать свидетелем нашего сражения с солдатами.

С этими словами он подошел поближе к павшим монголам, провел над ними рукой. Тела замерцали, а через мгновение исчезли.

Мэт вытаращил глаза.

— Что ты с ними сделал?

— Отправил их на место ближайшего сражения, где лишних убитых не заметят, — ответил Марудин. — Ведь эти варвары все время где-нибудь сражаются. Этих убитых я отослал на Дальний Восток.

— На... Дальний Восток? Что же, они и на Китай нападают?

— Похоже, да, — мрачно кивнул Марудин. — Есть ли пределы их наглости?

— Думаю, нет, — покачал головой Мэт. — А если они настолько недальновидны, что ведут войну сразу на двух фронтах, то они заслуживают того, что получили. — Он поджал губы и задумался. — Ты был прав, сказав, что вряд ли нас кто-то видел, но слоняться где попало нам вряд ли стоит. Мне по-прежнему хотелось бы попасть в город.

— Мне тоже, — кивнул Марудин.

— И мне, — сказала Лакшми. — Быть может, там мы узнаем, почему монгольские воины разгуливают по царству пресвитера Иоанна!

Ответ на этот вопрос стал ясен еще до того, как странники вошли в город: ворота стерегли воины-монголы. Любого, желавшего войти в город, они осматривали враждебно и подозрительно. Когда Мэт проходил мимо них, по спине у него побежали мурашки: ему казалось, что варвары способны увидеть волшебную палочку, которую он прятал под балахоном. Ему хватило ума бросить захваченный у соперника меч по дороге, как только он увидел стражей-монголов у ворот. Лакшми успела обзавестись новым желтым платьем и несла на руках пеструю кошку — черно-бело-желтую. Крупное рваное желтое пятно украшало спинку кошки.

Когда все четверо благополучно миновали ворота, Мэт с нескрываемым облегчением вздохнул:

— Теперь, я думаю, всем понятно, почему на дороге нам попался монгольский патруль.

— Они не только на дорогах, они и город объезжают. — Лакшми кивком указала на отряд приземистых кривоногих всадников, трусящих по улице на кургузых лошадках. — Жители города выглядят совершенно иначе.

— Это верно. — Мэт внимательно смотрел по сторонам и разглядывал горожан.

Цвет их кожи был смуглым, слегка золотистым, глаза имели миндалевидный разрез. У монголов форма лица была круглая, а у местных жителей — сердцевидная. Скулы и у тех и у других были высокими, но глаза у монголов были черными, а у горожан — карими, а порой — карими с золотистыми искорками и всегда намного более широкими, чем у варваров. Лишь некоторые из местных мужчин носили бороды, а остальные были гладко выбриты. Волосы у подавляющего большинства горожан имели темно-каштановый оттенок, но у некоторых были темно-русыми и даже темно-рыжими. А Мэт знал, что если бы монголы не брили головы, волосы бы у них отрастали черные как смоль.