Маг-целитель - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 72

Глава 21

Со всех сторон нас окружили деревья. Вверху кроны их сплелись и образовали подобие крыши. Листва зловеще шелестела. Я с трудом сглотнул подступивший к горлу комок и оглянулся на товарищей.

Они тоже это чувствовали — присутствие кого-то или чего-то враждебного.

К счастью, с нами был Гремлин, и его обязанность — убирать с нашей дороги всяких «плохишей».

— Скажи-ка... ты уверен, что правильно выбрал дорогу?

— Еще бы! — «Да? А что же это у тебя видок такой неуверенный?» — Я направляюсь к обители нимфы Тимеи.

— А-а-а. Ну, да. — Я нахмурился. — А как ты вообще выбрал дорогу-то?

— Я же говорил: идем по солнцу. Раз мы идем в ту сторону, где оно закатится, значит, все правильно.

Я обернулся и увидел, что друзья молчаливо одобряют такой выбор маршрута. Только у Крысолова глаза сердито посверкивали.

— Это хорошо. А скажи-ка, Гремлин, солнца-то уже шесть часов как не видно. С тех самых пор, как нас вынесло из дворца Короля-Паука.

— Ты мне, что ли, не веришь? — с вызовом пискнул Гремлин. — Думаешь, я мог ненарочно заблудиться?

— Вот я как раз про это самое и хотел тебя спросить.

— Ну... может быть, здешний лес сам пытается сбить тебя с толку? — подсказала Анжелика.

Гремлин остановился и издал глубокий вздох.

— Что ж, девушка, пожалуй, в твоих словах есть доля правды. Видимо, мы заблудились.

Я сдвинул брови.

— Надеюсь, это не ты развлекаешься?

— Когда я сам в пути? Да нет, чародей, ты что, это не я!

Я вздрогнул и оглянулся по сторонам.

— Ой, только не клянись, пожалуйста, ни в чем. Меня это пугает.

— Надо идти вперед, — угрюмо заявил Жильбер. — Под лежачий камень вода не течет.

— Это верно, — согласился я. — Вперед, mes amis* [25].

— Если «вперед» туг что-то значит, — проворчал Гремлин, однако зашагал-таки вперед.

Примерно час спустя я снова попросил его остановиться.

— Так... — сказал я. — Мы следили за тем, как падает свет на деревья, и шли именно на свет, но вот мимо этой березы мы уже точно в третий раз проходим!

— Но как, — пробурчал Гремлин, — ты можешь быть уверен в том, что это одно и то же дерево?

— Да так, что лес тут хоть и смешанный, но растут тут большей частью дубы да ясени, и эта береза единственная. И вдобавок рисунок коры у нее особенный: вон те пятна — как будто чьи-то злобные глаза.

Тут все обернулись и посмотрели на березу.

— Верно, — подтвердил Жильбер. — Посредине ствола, видно, дятел долбил — получились глаза, а под ними что-то вроде усмехающегося рта.

Гремлин протопал к дереву.

— Эй ты, бледнолицый! Чего хохочешь-то? И не стыдно тебе?

Но это, конечно, только ветер шумел в ветвях. Не могло дерево смеяться.

— Делаю вывод, — сказал я. — Королева знает, где мы, и наложила на этот лес заклятие, чтобы мы тут бродили по кругу.

— Но она же думает, что мы умерли! — возразила Анжелика.

— Наверное, она все-таки в этом засомневалась и поглядела в свой хрустальный шар.

— Вряд ли, — буркнул Гремлин, возвратившись от березы. — Ни в каком хрустале не увидишь дворца Короля-Паука, если только он сам этого не захочет. По мне, так этот лес кто-то еще в незапамятные времена заколдовал. Про это знают все, кто живет поблизости, поэтому сюда и не наведываются.

— Очень может быть, — согласился я, но тут же встревоженно обернулся. — Фриссон, чем это ты занимаешься?

— Да просто с палочкой забавляюсь. — Фриссон испуганно выпрямился и спрятал руки за спину. У меня, наверное, волосы встали дыбом.

— А у меня почему всегда мурашки по коже бегают, как только ты начинаешь во что-то играть? Что это за игра, Фриссон?

— Ой, да ничего такого... Просто... — Фриссон вынул из-за спины палочку — а если точнее, то целых три. Одна из них была плоской щепкой, вторая — круглым сучком, вставленным в дырочку посредине третьей длинной палочки.

— Ну, и что? — поинтересовался я, не скрывая подозрительности.

— Да я... читал стихи, восхваляющие Полярную звезду, — пояснил Фриссон. — Она же всегда указывает путь на север, ну вот. Я просто так, я ничего такого...

— Ничего такого — вы только послушайте! Всего-навсего компас изобрел — больше ничего! — Я обошел поэта и встал за его спиной. — Веди нас, Фриссон. Покуда эта палочка направлена на нас, мы идем к югу!

Фриссон оглянулся. Вид у него был самый что ни на есть счастливый. Теперь он возглавил нашу экспедицию, а Гремлин, сердито бурча, поплелся в хвосте.

Прошел еще час, и я снова попросил всех остановиться.

— Так, — сказал я, — никакого толка. Мы пошли по прямой линии в соответствии с указаниями Фриссонова компаса, и вот она опять, эта треклятая береза. Честно говоря, так бы и спалил ее!

Ответом на это мое заявление был долгий тяжкий стон.

Я уставился на дерево.

— Не хочешь, а? Так может, отпустишь нас? — И снова послышался стон — жалобный, усталый.

— Савл, — окликнула меня Анжелика, — стонали слева, а дерево справа от нас.

Я сдвинул брови, прищурился и вгляделся в подлесок. И конечно, оттуда снова послышался стон — уже гораздо ближе.

— Всем назад, — скомандовал я.

И опять кто-то застонал — на этот раз близко и отчетливо, и вскоре на опушку вышла старуха. Она торопилась изо всех сил и в страхе оглядывалась через плечо.

Меня это сильно встревожило.

— Кто за тобой гонится? — крикнул я.

— Смерть моя! — вскричала старуха. — Уходи, глупец! А не то подхватишь оспу, которой я больна. Тогда и за тобой по пятам будет шляться смерть!

Все попятились, и я в том числе. Однако здравый смысл все-таки возобладал.

— От смерти, сударыня, не уйдешь. Вам следовало бы остановиться и сразиться с ней.

— Думаешь, мой господин дал мне силы бороться со смертью? — проскрипела старуха. — Вот уж глупец-то, трижды глупец! Как только смерть нагонит меня, меня заполучит дьявол! Бегите! — И она заковыляла прямо на меня.

Сработал рефлекс. Я отступил, но сказал:

— Если покаешься, я, может быть, сумею тебя вылечить.

Старуха остановилась передо мной, замерла. Она сверлила меня глазами так, что до костей пробирало.

— Можешь, так вылечи!

— Ты продала свою душу, — заметил я. — Я не священник, не бесогон, я всего лишь чародей. Но мои чудеса не возымеют власти над тобой, покуда ты принадлежишь Сатане.

— Тогда я каюсь! — Старухой вдруг овладел панический страх, она упала на колени и воздела руки к небу в молитве. — Господь на Небе... на Не... Господи Всевышний, спаси меня! Я знаю, что я этого недостойна за все то зло, что я сотворила, но пусть этот глупый волшебник спасет мою дряхлую шкуру, и тогда я больше никогда не стану творить зло!

Что-то зашуршало в тени деревьев. Я пристально вгляделся и протянул руку к Фриссону, сказав:

— Оспа.

— Уже нашел, — сообщил Фриссон и вложил мне в руку кусок пергамента. Я взял пергамент и зачел:

Стишок меня воодушевил, и я от себя добавил куплетик, который Фриссон не смог бы сочинить при всем желании:

Кто бы там ни шуршал, шуршание прекратилось. Бывшая ведьма удивленно озиралась. Прямо у нас на глазах противные отметины с ее лица исчезали.

— Все верно! — воскликнула старуха. — Я чувствую, как болезнь покидает меня, как отступает лихорадка, как воскресают мои силы!