Маг, связанный клятвой - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 31

— Эй, сюда! — закричал Нарлх.

Девушка подняла голову, увидела Нарлха и окаменела.

— Он хороший! — крикнул Мэт. — Сюда! Мы — хорошие парни!

Девушка оглянулась на привидение, потом снова посмотрела на Мэта и Нарлха... Она стояла как вкопанная, не решаясь шагнуть в ту или другую сторону, и кричала, кричала...

Фадекорт подхватил ее на руки, как ребенка, и направился к кругу. Перепрыгнув через магический круг, он подошел к Мэту и поставил девушку рядом с ним.

Она вцепилась в мага так, как будто он был веткой дерева над бездонной пропастью. Постепенно ее крики перешли во всхлипывания.

Привидение подплыло чуть ближе, казалось, оно мерцает. Пустые глазницы и широко открытый в беззвучном крике рот. При этом оно махало руками.

Как только привидение увидело Мэта, оно стало ожесточенно жестикулировать. Мэт напрягся в тревожном ожидании — такие жесты могли быть аккомпанементом к заклинанию. Быстро, почти не задумываясь, он выпалил:

Глазницы призрака расширились от ужаса, оно замотало головой, и Мэт смог рассмотреть, как беззвучно открывавшийся рот повторял: «Нет! Нет!» Порыв ветра подхватил его, закрутил и разорвал в клочья. Обрывки привидения растворились в воздухе.

— Ну теперь все в порядке. Оно ушло. — Мэт не мог не заметить, как уютно девушке в его объятиях, как доверчиво она прижимается к нему, всхлипывая от рыданий... Он решительно отогнал недостойные мысли. — Ну-ну, не надо плакать. Привидения больше нет, и никто вас не обидит. Мы хорошие парни, если, конечно, вы ничего не имеете против нашего внешнего вида.

— А при чем тут наш внешний вид? — возмутился Нарлх.

— А при том, что я уже три дня не брился, — быстро начал выкручиваться Мэт, поняв, какую ляпнул глупость, — да к тому же поблизости не оказалось никакой мало-мальски приличной лужи, чтобы отмыться за целую неделю. Вам придется нас извинить, юная леди.

— Ах, что вы! — Она наконец выпустила Мэта из объятий и рукавом утерла слезы. Мэт протянул ей носовой платок:

— Вот, пожалуйста, а то вы рискуете испачкать платье. — Он позволил себе украдкой посмотреть на юную даму, пытаясь разглядеть ее в отблесках костра. Похоже, он сказал что-то явно не то — ну, про грязную одежду, — вся эта беготня по зарослям ежевики да вдобавок несколько падений в грязь не лучшим образом отразились на ее наряде. — Наверное, это было ужасно, надо же такому приключится, а вы тем более оказались совсем одна... вы ведь были одна, правда?

Она опять расплакалась:

— Ах, совсем одна, с того самого момента, как лорд Бруитфорт захватил замок моего отца! Мне удалось бежать, но весь сегодняшний день и всю ночь мне пришлось скитаться в полном одиночестве. Да благословит вас Бог, добрые господа, но за мной все еще гонятся!

Мэт предположил, что осада кончилась, правда, это совсем не значило, что для крестьян наступит хоть какое-то облегчение.

— Да, мы видели. Но привидение исчезло. Сами посмотрите, если вы не верите мне.

— Нет, дело не только в призраке... но есть еще и солдаты! И колдун, это уж точно. Я могу заверить вас, что они не дадут мне просто так ускользнуть! Нет-нет, добрые рыцари! Я должна вас покинуть, иначе вам придется разделить со мной мою несчастную судьбу.

— С кем и случится несчастье, так это с ними, — рявкнул Фадекорт, — если они только попробуют захватить вас! Ничего не бойтесь, прекрасная леди, — мы не позволим им разделаться с вами!

Нарлх открыл было пасть, чтобы высказать свою точку зрения, но Мэт быстро перебил его:

— Ну разумеется, мы не можем бросить леди в беде, тем более если ее пытаются похитить!

Дракогриф захлопнул пасть.

— Все правильно. Никак иначе. Даже в голову не может прийти, чтобы отпустить леди одну.

«Особенно такую, как эта», — подумал Мэт. Наконец ему удалось хорошенько разглядеть юную беглянку. То, что он увидел, словно приворожило его: овал ее лица напоминал по форме сердечко, из-под островерхой шляпы каскадом струились каштановые волосы. Одеяние небесно-голубого цвета облегало фигурку, ради которой не жалко было бы отдать жизнь. Мэт перевел взгляд на ее лицо — надо сказать, ему удалось это сделать лишь большим усилием воли, и вспомнил, что он уже обручен.

У Фадекорта, впрочем, таких проблем не возникало, наверное, именно сейчас он пожалел об отсутствии второго глаза. Его единственный глаз неотрывно смотрел на девушку. Мэт легонько толкнул его в плечо, и, вздрогнув, циклоп очнулся от своего, не иначе как гормонального, шока, чтобы галантно раскланяться.

— Мы к вашим услугам и сделаем все, чтобы помочь вам, леди, для нас это счастье. Кто вы?

— Если вы не будете возражать, — добавил Мэт, — нам бы хотелось знать, кого мы защищаем, миледи.

Про себя он подумал, что Фадекорт напрасно так уверен, что дама не может быть очередной приманкой, чтобы заманить их в ловушку. Но ее рассказ об опасностях, которым она подвергалась, был достаточно убедительным, и, похоже, инстинкты Фадекорта его еще ни разу не подводили.

До этого момента.

— Меня зовут Иверна, господа, — начала свой рассказ девушка. — Я единственная дочь герцога Томмары. Герцог Бруитфорт, его владения граничат с нашими с севера, — сказать по правде, омерзительнейшее соседство — начал войну против моего отца. Подкупив солдат нашего гарнизона, он одержал победу над отцом, взял его в плен и заточил в самом глубоком подземелье. — Воспоминания о тех ужасных днях снова всплыли в памяти девушки, и она опустила голову, стараясь сдержать рыдания.

Фадекорт приблизился к ней и положил руки на ее плечи, приговаривая:

— Ну-ну, девочка, это были ужасные дни, но теперь ты в безопасности .

Когда всхлипывания стали чуть тише, Мэт ласково спросил:

— Вы упоминали о подкупе ваших солдат... скажите, в этой стране можно хоть кому-нибудь доверять?

— Герцог Томмара — хороший человек по меркам Ибирии, — медленно проговорил Фадекорт. — Он хранил верность до тех пор, пока его господин был с ним честен, и поддерживал порядок в своих владениях, хотя прибегал к крутым мерам и не склонен был проявлять милосердие.

Иверна бросила на Фадекорта оскорбленный взгляд и негодующе воскликнула:

— Может быть, он бывал слишком жесток, возможно, но никогда он не творил зло ради самого зла.

— А что, это абсолютно неизбежно в Ибирии? — спросил Мэт.

— Видимо, — заметил Фадекорт, — как многие другие отцы, он хотел, чтобы его дочери не были присущи пороки, свойственные его согражданам.

— Что можно счесть доказательством того, что втайне он тосковал по добродетели. — Мэт в упор посмотрел на Иверну, она покраснела и отвернулась. Что ж, это могло быть свидетельством либо невинности, либо законченного лицемерия. Интуитивно он выбрал первое. — Итак, все сводится к тому, что враги ее отца считали его слабым человеком, потому что он не был злодеем в полной мере.

— Точно, и похоже, он творил справедливый суд, а в этой стране сильным считается лишь абсолютно безнравственный человек.

— Ну что, друзья, как считаете, удастся нам изменить такие представления? — Мэт повернулся к Иверне. — Как я понимаю, этот герцог Бруитфорт пытается поймать вас, чтобы тоже заточить в своих подземельях.

— Вы правы, он хочет поймать меня, — согласилась с Мэтом Иверна, — но не для того, чтобы заточить в своих подвалах. Он требует, чтобы я стала его женой, хочу я того или нет.

Фадекорт выругался, а Мэт почувствовал, как стынет кровь в жилах при одной только мысли о том, что это чистое создание попадет в руки безжалостного садиста. Даже Нарлх не смог сдержать негодующий вопль.

— Лорд Мэтью, да свяжите вы его в узел!

— Так-так, в любом случае мы можем расстроить его планы. Как далеко отсюда этот герцог, миледи?