Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 81

— Я знал, что вы станете меня слушать, — проворчал Драстэн. — А никто бы другой не стал — ни Петронилла, ни один из сыновей.

Мэт с трудом подавил порыв сочувствия.

— Я думал, хотя бы Джон прислушивается к моим словам, — с горькой иронией проговорил призрак короля. — Но он слушал меня так, как способен слушать враг — он все время выискивал мои слабые места, высматривал, как можно меня побольнее ранить.

— Подумать только, а казался законченным идиотом! — вырвалось у Гагериса.

— Помолчи, мальчишка, — буркнул король. — Молчи и радуйся тому, что ты познал его истинную суть только теперь, а не при жизни!

Проснулись на рассвете, на скорую руку позавтракали и уже укладывали в мешки дорожные пожитки, когда из кустов вышла пука, но на сей раз в обличье лошади. Она позволила Розамунде сесть на нее верхом, но и близко не подпустила никого из мужчин. Сэр Оризан поблагодарил пуку за то, что она согласилась везти принцессу, а сержант Брок на всякий случай перебросил через плечо болу. Мэт зашагал рядом с пукой, гадая, как такое возможно — в обличье женщины пука была просто неотразима, а в виде лошади в лучшем случае — симпатична. Наверное, какой-нибудь жеребец возымел бы на этот счет иное мнение, но Мэт решил поинтересоваться кое-чем:

— Скажи, пожалуйста, если ты, конечно, не имеешь ничего против такого... личного вопроса... Но... каково твое истинное обличье?

Рыжая кобыла повернула к Мэту голову и озадаченно вопросила:

— А что такое «истинное обличье»?

Одно то, что лошадь заговорила человеческим голосом, вызывало озноб.

Розамунда, восседавшая верхом на кобыле, пояснила:

— Это тот вид, который имеем при появлении на свет и который смертным изменять на дано. Смертные лишь растут, взрослеют.

— А-а-а, — понимающе кивнула лошадь. — Но если бы вам это было по силам, вы бы меняли обличье, и поэтому такого понятия, как «истинное обличье», не существует.

— Платон бы с тобой не согласился, — вздохнул Мэт. — Но не сказал бы, что мне не терпится сразиться в философском диспуте с оборотнем.

Извилистый путь уводил отряд в глубь страны посреди прекрасных изумрудных холмов. Дорога все время шла на подъем и чем дальше, тем вернее уводила путников на северо-запад. Наконец, после трех дней пути они зашли в ложбину между двумя холмами. Ложбина была усеяна невысокими скалами, позолоченными лучами заходящего солнца Пука остановилась. Остановились и все остальные.

— Насколько я понимаю, заночуем здесь? — решил внести ясность Мэт.

— Если доживете до ночи, — отвечала пука. Мэт сразу встревожился:

— Если доживем? А что нам может помешать, скажи на милость?

В это мгновение из леса вышли люди в куртках, коротких штанах и подвязанных кожаными ремешками сандалиях. Вид у всех них был суровый и решительный, как, собственно, и у копий, которыми они незамедлительно нацелились в странников.

— И сзади тоже, — процедил сквозь зубы сержант Брок.

Мэт решился бросить быстрый взгляд через плечо. Ирландцы, казалось, появляются со всех сторон. Еще немного — и они окружили Мэта и его товарищей.

Один из вооруженных людей оказался старше остальных — в его бороде сверкала седина. Он задал какой-то вопрос по-гэльски.

Мэт обреченно развел руками:

— Как же я могу ответить на его вопрос.

— Честно, — посоветовала пука. — Слезай-ка с моей спины, девица.

Розамунда проворно спрыгнула на землю.

Предводитель ирландцев повторил свой вопрос, но на сей раз он задал его более сурово.

Пука обратилась в обнаженную женщину.

Ирландцы ахнули и затаили дыхание. Некоторые из них перекрестились и стали, жутко вытаращив глаза, пятиться к лесу. Остальные стояли словно вкопанные.

Пука еще некоторое время простояла, озаренная заходящим солнцем, дабы закрепить достигнутый успех. Затем она крикнула сэру Оризану:

— Позвольте снова позаимствовать ваш плащ, сэр рыцарь.

Сэр Оризан с готовностью сорвал с плеч плащ и набросил его на пуку. Обалдевшие ирландцы захлопали глазами и очнулись от чар. Другие — те, что крестились и пятились, попятились еще дальше.

Вождь ирландцев что-то гневно выкрикнул. Пука устремила на него дерзкий взор и что-то властно ответила ему по-гэльски.

Вождь некоторое время таращил на нее глаза, затем приложил руку к сердцу и что-то ответил. Пука обернулась к Мэту и сообщила:

— Я сказала им, что вам можно доверять, хоть вы и иноземцы. Можете без страха идти с ними. Они не причинят вам зла, покуда я буду рядом.

— Ну... спасибо, — неуверенно поблагодарил пуку Мэт и обернулся к своим спутникам. — Уберите оружие, друзья.

Розамунда выпростала руку из-под накидки. Мэт задумался: какой длины у нее кинжал? Рыцарь и сержант убрали руки с рукояток мечей.

— Ладно, мы идем, — сказал Мэт.

Пука что-то сказала предводителю ирландцев по-гэльски — скорее всего нечто вроде «Веди», поскольку и вождь, и его люди тут же подняли копья к плечам и во главе с вождем зашагали по лощине. Ирландцы по-прежнему держались так, что иноземцы как бы были окружены, но, похоже, никто из них более не намеревался нападать на Мэта и его товарищей. Время от времени ирландцы бросали на пуку взгляды, полные восхищения и страха.

Мэт шагал следом за вождем ирландцев. А что еще ему оставалось?

Они прошагали около мили. Солнце закатилось, светила луна... В конце концов процессия приблизилась к дубовой роще, где росли невероятно толстые и старые деревья, густо поросшие омелой, посеребренной светом лун. Из-под деревьев вышли семеро людей в белых, отливавших серебром балахонах. Они выстроились клином, острие которого было нацелено на Мэта. Первым к Мэту обратился седовласый старец. Он протянул руку и нараспев проговорил нечто по-гэльски.

Мэт пожал плечами и покачал головой.

— Он спрашивает, кто ты такой и зачем пришел, — перевела пука.

— Ясно, — кивнул Мэт. — Скажи ему, что мы — это принцесса Розамунда и ее свита и что мы ищем тело бретанглийского принца Бриона.

Пука нечто быстро проговорила по-гэльски. Главный друид обвел Мэта и его спутников изумленным взглядом и пытливо всмотрелся в лицо Мэта. Когда он ответил, голос его прозвучал намного более уважительно, чем сначала.

— Я сказала ему, кто ты такой и каков твой титул, — пояснила пука.

— Что ж, теперь мне и придется с ними договариваться, — вздохнул Мэт. — Спроси у него...

Пука не дала ему договорить.

— Нет, не буду. Ты сказал ему, что главная здесь — принцесса. Вот пусть она и задает ему вопросы.

— Но на самом деле отряд наш возглавляет лорд маг! — возразила Розамунда.

— Во всяком случае, здесь важнее твое слово, девица, — строго проговорила пука. — Выходи-ка вперед и поговори с друидом!

Розамунда повиновалась, однако взгляд у нее был неуверенный и растерянный.

— И о чем же мне у него спросить?

Мэт открыл было рот, чтобы подсказать принцессе, какой задать вопрос, но его опередила пука:

— Спроси о том, что у тебя на сердце.

Розамунда нерешительно посмотрела на главного друида и спросила:

— Не могли бы вы сказать мне, где лежит принц Брион?

Друид ответил ей по-гэльски.

— Он спрашивает, почему ты хочешь знать об этом, — перевела пука.

Розамунду словно прорвало:

— Потому, что он был товарищем моей юности! Потому, что из всех братьев он был единственным, кто меня не мучил и не оскорблял! Потому, что он защищал меня от своих братцев, потому, что он всегда был честен и чист помыслами! Потому, что он был раним и я могла обижать его своими придирками... О, как я сожалею теперь о том, что была с ним так резка порою! И как я только могла так себя вести!

— Похоже, ты так себя вела потому, что была влюблена в него, но боялась себе в этом признаться, — сделала вывод пука. — Ведь ты была помолвлена с его братом.

Розамунда, вся дрожа, резко обернулась к пуке.

— И как только этот друид посмел сказать такое.

— А он ничего такого не говорил, — покачала головой и усмехнулась пука. — Это я сказала.