Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 60

Мэт сразу же почувствовал, как исчезла боль в ноге, как нога окрепла. Он наклонился, поднял с земли Йорда, уложил его себе на плечи, ухитрился приподняться и распрямиться. Развернувшись, он увидел впереди огонек и понял, что свет льется из дверей церкви. Мэт зашагал к свету, гадая, кто же тот таинственный незнакомец, что помог ему.

Шагая, он слышал вокруг себя странные звуки, чью-то тяжкую поступь. Мэт был готов припустить бегом, когда вдруг послышался лай и рев, шум и треск в кустах: на лужайку прорывался кто-то огромный. Мэт, прихрамывая, побежал, не в силах больше сохранять спокойствие. За его спиной клацали громадные челюсти, его враг вот-вот мог догнать его... но в следующий миг послышался яростный вопль, звуки ударов, поступь еще кого-то — тоже большущего и тяжеленного.

Мэт не стал останавливаться и оглядываться. Он торопился к церкви, благословляя своего невидимого защитника.

Ощущение присутствия сил Зла неожиданно пропало. Еще миг — и Мэт понял, что он в полной безопасности. Он пересек линию охранного круга, которую сам же и провел несколько часов назад. Мэт, тяжело дыша, вскарабкался по ступеням и в изумлении воззрился на стоявшего в дверях священника.

— Брат Гоуд! Откуда вы узнали, что вы нам так нужны?

— Вас сопровождал необычайный шум, — ответил монах. — Я не видел, кто с кем сражался, но молился о том, чтобы победили любящие бога.

— Похоже, вы помогли нам более, чем думаете. — Мэт присел и опустил безжизненное тело Йорда на паперть. — Однако я намерен испытать вашу терпимость, святой отец. Этот человек нуждается в вашем милосердии.

Гоуд опустился на колени, взглянул на лицо лежавшего перед ним человека и широко раскрыл глаза.

— Да ведь это же... мнимый друид!

— Верно. Но он понял, что ошибался, — сказал Мэт. — И ошибался жестоко. Он хотел бы покаяться. По крайней мере он готов был покаяться раньше... — проговорил Мэт и сглотнул подступивший к горлу ком.

Священник посуровел, но сказал:

— Если он желает покаяться, у него будет такая возможность. — Он заботливо коснулся щеки Йорда. — Очнись, брат мой! Ночь длинна, но день всегда наступает. Пробудись и облегчи душу свою.

Мэт удивленно взглянул на небо и увидел, что оно действительно посветлело. Сколько же времени они с Йордом шли по лесу?

Веки Йорда задрожали. Он открыл глаза и поморщился от боли. Разглядев того, кто склонился над ним, он в ужасе уставился на священника.

Глава 15

Йорд свернулся калачиком, закрыл лицо руками:

— Пощади меня! Не мсти мне!

— И не собираюсь, — отозвался брат Гоуд. — Для чего ты пришел? Нападать на церковь Божью или молиться?

Йорд выглянул в щелочку между ладонями, увидел доброе и печальное лицо монаха и опустил руки.

— Я пришел молиться.

С лужайки донесся сдавленный вой и чей-то возмущенный рык.

Йорд вскричал:

— Я пришел молиться! Я пришел покаяться! Спасите меня, святой отец! Уберегите от зверей, подкрадывающихся ночью!

Послышались чьи-то тяжелые шаги с трех сторон. Йорд ухватился за сутану священника, подтянулся, сел и принялся тараторить:

— Помилуйте меня! Всего лишь несколько минут назад душу мою переполнила злоба, я жаждал крови! Душа моя содрогается при мысли о том, что мной снова могут овладеть такие чувства! Спасите меня от этого ужаса, святой отец!

— Непременно спасу.

Брат Гоуд бережно разжал руки Йорда и вынул из рукава сутаны длинную полосу ткани, на обоих краях которой были вышиты кресты. Эту полосу он перебросил через шею. То была епитрахиль — особая часть облачения, которую священники надевают, когда совершают таинства. Именно наличие в облачении епитрахили указывает на то, что в данный момент перед тобой не частное лицо, а священник при исполнении своих священных обязанностей. Брат Гоуд глянул на Мэта.

— Отойдите чуть дальше, сын мой. Прежде чем этот человек переступит порог храма, он должен примириться с Богом.

Мэт кивнул и, спустившись с паперти, оказался у самой границы охранного круга. Он замер, вновь ощутив близость сил Зла. Он чувствовал их присутствие физически, они словно давили на него, возвышались над ним, но он не трогался с места и дерзко смотрел во тьму. В том мире, где он жил прежде, он бы никогда не отважился на такую смелость, но в Меровенсе он бесстрашно бился с врагами и был посвящен в рыцари. Обряд посвящения даровал рыцарю неимоверную отвагу, и вот теперь Мэт стоял прищурившись и взирал на невидимое Зло, окружавшее его со всех сторон. Ему не было страшно. Он стоял на святой земле, вдобавок огражденной нарисованным им охранным кругом.

Мэт медленно пошел по краю круга, слыша, как бормочет Йорд, исповедуя брату Гоуду свои прегрешения. Мэт старался не слушать — собственно, он все равно не разбирал слов, поскольку находился достаточно далеко от кающегося грешника и священника. Мэт шел, и невидимые порождения тьмы двигались вместе с ним. Он понимал, что они явились по его душу. Если бы им удалось совладать с ним, затем они не побрезговали бы Йордом и братом Гоудом. Мэт всей душой желал Йорду поскорее закончить исповедь. Теперь ему было понятно, почему дьявол провоцировал людей покидать святыни.

Но вот концентрация сил Зла как бы ослабла. Мэт пытливо вглядывался во тьму, пытаясь понять, что же произошло... и тут из темноты вышел Бохи.

— Хоть бы «спасибо» сказал мне, что ли, за мое образцовое поведение.

Мэт вытаращил глаза от изумления:

— Так это ты сражался с невидимыми чудовищами!

— Я самый, а ты мне шкурку подпалил, — обиженно проговорил Бохи и, повернувшись к Мэту спиной, продемонстрировал спаленную шерсть. Мэту стало жаль бохана.

— Прости. Понятия не имел, что мой спаситель вот так отреагирует на благословение. Послушай, но ведь я хотя бы не сказал, чье именно благословение я на тебя призываю.

— И на том, как говорится, спасибо, — проворчал Бохи. Мэту стало немного не по себе. Ведь если бохан был способен отражать атаки злых духов, стало быть, он был наделен недюжинным магическим даром. Мэту хотелось верить в то, что Бохи пришел не для того, чтобы отплатить ему за спаленную шкуру.

— И волков, что ли, тоже ты прогнал?

— Волки! — фыркнул Бохи. — Подумаешь тоже! Знай, смертный, что мы, обитатели леса, понимаем друг друга. И если я с уважением отношусь к их злости, и они знают о том, как опасна моя магия и как жестоки мои проказы. Вот духи ночи — это другое дело, но и эти со мной считаются. Духи друг друга побаиваются, смертный, они знают, кто чего стоит.

— Значит, для того чтобы выступить против них, нужно обладать большой храбростью, — заключил Мэт.

Бохи, похоже, насторожился. На миг с него слетело всегдашнее лукавство.

— Ну, кое-какая храбрость нужна, не без этого. С каждым из них по отдельности я бы справился без труда, но откуда мне знать — вдруг бы они все скопом ополчились против меня? — Но вот губы бохана снова разъехались в злорадной ухмылке. — Но им слабо вместе собраться. Такие уж они — одиночки. Каждый — сам по себе, на другого злится, другому завидует. А нынче они и не сообразили, что надо бы вместе собраться. Туго соображают — как всегда, впрочем.

— Все равно ты рисковал. Спасибо тебе за это. А этих злыдней кто подослал? Не главный ли друид?

— Главный шут, если ты имеешь в виду Ниобита, — презрительно проговорил Бохи. — Нет. Они были посланы более могущественными силами.