Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 40

Публика просто взревела от возмущения. Менестрель в ужасе прикрыл рот ладонью. Люди повскакали на ноги, начали размахивать руками, грозить певцу кулаками. Однако тот, судя по всему, не раз бывал в переделках и понял, что должен каким-то образом вновь овладеть аудиторией. Он наигрывал мелодию, пока публика немного не успокоилась, а потом, перекричав общий гам, проорал:

— Я пою только о том, что слышал, люди добрые! Но если это для вас так оскорбительно... — Он прервал игру и забросил лютню за спину.

Мэт не мог не восхититься тем, как изящно выкрутился из неловкой ситуации менестрель. Надо сказать, его маневр имел успех.

— Нет, нет! Пой дальше! — вскрикнули разом десять голосов.

Менестрель растерялся. Вид у него стал неуверенный.

— Даю пенни, чтобы ты спел до конца — крикнул один крестьянин, и у ног менестреля звякнула медная монетка.

— А я — серебряный пенни даю!

— А я — шиллинг!

На менестреля обрушился град монет. Немного овладев собой, он перебросил лютню на грудь и стал перебирать струны, дожидаясь тишины.

— Неплохо... — задумчиво протянул Мэт. — Теперь по всей стране менестрели будут распевать эту песню именно с такими куплетами и озолотятся.

— Есть несколько городов, где народ верен королеве, — заметил сэр Оризан.

— Ну, значит, там менестрели эту песню петь не будут. Забавно, а как бы звучали куплеты, если бы менестрель пел так, как собирался спеть?

Сержант Брок непонимающе уставился на Мэта.

— А почему вы решили, что он поет не так, как должен петь?

Мэт кивком указал на бохана. Сержант Брок посмотрел в ту сторону, увидел хобгоблина и застыл, не шевелясь.

Менестрель, не желая лишаться баснословного гонорара, наконец запел снова:

Слушатели встретили этот куплет приглушенными восклицаниями, но остались на своих местах. Менестрель всеми силами старался вести себя как ни в чем не бывало и делать вид, будто именно эти самые слова он и намеревался пропеть Как только публика притихла, он продолжил балладу

Пропел менестрель голосом Петрониллы. Публика разразилась громкими вскриками.

— Весьма удобное объяснение того, почему лорд маршал пощадил Бриона, — поджав губы, проговорил Мэт. — Очень ловко закручено.

— Кто только мог придумать такую грязную ложь? — возмутился сэр Оризан.

— Да бохан, кто же еще, — буркнул сержант Брок и кивком указал на Бохи.

Сэр Оризан поискал и нашел взглядом хобгоблина, после чего взгляд его метнулся к менестрелю.

— Хотите сказать, что он поет устами менестреля?

— Нет, это ему не под силу, — нахмурился Мэт и вдруг не на шутку разволновался. — Сначала я думал, что он вкладывает мысли в голову менестреля, но... Следите внимательно за губами менестреля!

Его спутники уставились на него, решив, что их товарищ, видно, сбрендил, но, пожав плечами, устремили взгляды на менестреля. Тот запел следующий куплет.

— И правда, клянусь честью! — воскликнул сэр Оризан — Его губы произносят звуки, которых мы не слышим.

Мэт кивнул.

— Бохи заглушает слова, которые поет менестрель на самом деле.

— Так это Бохан произносит те слова, которые мы слышим, — высказал свою догадку сержант Брок.

— Может быть, — пожал плечами Мэт, однако он не был в этом так уж уверен. Он вырос в Америке, знал цену рекламе и обещаниям политиков и отлично понимал, что теперешний текст баллады как нельзя лучше отвечает целям короля Драстэна. Потому Мэт и гадал, сам ли бохан поет устами менестреля или кто-то другой пользуется хобгоблинскими способностями как каналом для подачи информации. Неожиданно воображение Мэта нарисовало яркую картину, и менестрель представился ему динамиком радиоприемника, принимающего сигналы откуда-то с далекого севера.

А менестрель все пел и пел:

Но кто же на самом деле «вел передачу»? Король Драстэн теперь в этом смысле котироваться не мог, поскольку содержание предпоследнего куплета слишком резко выдвигало принца Джона на позицию самого вероятного кандидата на престол. Принц Джон? Нет, Мэту с трудом верилось в то, что недоумок Джон был способен сочинить такую изящную балладу, и уж тем более вряд ли он смог бы магическим образом транслировать песню. Джон был принцем, он не был колдуном.

Менестрель же тем временем завел следующий куплет. Мэт самым внимательным образом вслушивался в слова, надеясь разгадать загадку.

После этих слов менестрель ударил по струнам и взял заключительный аккорд. В зале стало тихо-тихо. Никто не в силах был проронить ни слова — так всех напугала мысль о превращении одного из самых благородных рыцарей в стране в злодея и изменника.

Мэта эта мысль просто огорошила. Кто-то старался опорочить один из оплотов добродетели и благородства в Бретанглии. Тут попахивало колдовством с большой буквы, но кто же мог быть этим великим колдуном?

Тот человек, что выпрыгнул из окна.

Внезапно он снова вернулся в список подозреваемых, составленный Мэтом. Получалось, что, кто бы в этой игре ни проиграл, колдун оставался в выигрыше.

А в следующее мгновение толпа всколыхнулась единой мощной волной, и все, как один, люди кинулись на менестреля.

Тот мертвенно побледнел и забился в ближайший угол.

Реакция слушателей застала Мэта врасплох. Секунду он сидел не шевелясь, не в силах поверить, что народ мог так разбушеваться.

Но вот шок отхлынул, и Мэт, вскочив со стула, бросился к менестрелю и, загородив его собой, обнажил меч. В следующую секунду слева от него оказался сержант Брок с куотерстафом наготове, а справа — сэр Оризан, который тут же выхватил из ножен меч.

Зрелище обнаженной стали несколько охладило толпу, и смутьяны даже притихли на секунду. Мэт воспользовался паузой.

— Свобода слова неприкосновенна! — вскричал он. Ответом ему были недоуменные взгляды — подобный лозунг был лишен какого бы то ни было смысла в средневековом обществе.

— Пусть поет, что пожелает, — сказал Мэт, — и пусть всякий, кто желает защитить королеву, выйдет и скажет свое слово! А остальные... Если у вас есть хоть толика здравого смысла, так решите, кто прав, кто виноват!