Маг с привидениями - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 25

Далеко-далеко послышался конский топот, зазвучал ближе, еще ближе...

Бохан подозрительно нахмурился:

— Это еще что за шутки?

— Это тебе намекают, что идти пора, — сообщил ему Мэт.

Топот копыт зазвучал намного громче.

Бохан усмехнулся, но как-то не слишком уверенно.

— Вот оно что... А ты кем себя возомнил? Колдуном, что ли?

— Нет, — покачал головой Мэт. — Я — маг.

С топотом, сделавшим бы честь кавалерийскому отряду, по избушке пронеслось нечто невидимое. На миг померк огонь в очаге. Звук копыт был настолько громким, что на его фоне Мэт едва расслышал возмущенный вопль бохана. А в следующее мгновение в доме стало светлее, и ночной гость Мэта исчез.

Мэту стало немного совестно — но совсем ненадолго. Он догадывался, что бохану не грозит ничего страшного. Ну, разве что его перенесут в другое место, подальше, и там отпустят. Мэт улыбнулся. Ловко у него получилось: использовал стихотворный образ для борьбы с духом.

Успокоившись, Мэт обвел взглядом комнату. Пора было возобновить дозор. За порогом мирно спал Стегоман. Сладко сопели на соломенных лежанках сержант Брок и рыцарь Оризан. Насчет своего заклинания бохан не соврал: если ему удалось усыпить и дракона, значит, он и вправду владел кое-какой магией.

И тут Мэта кто-то пребольно укусил за левую ягодицу. Он вскочил с соломы, опустился на колени и принялся бешено отряхиваться. Опустив глаза, он увидел, что в соломе копошатся полчища клопов, и надо сказать, весьма внушительных габаритов. Мэт негромко выругался. Оказывается, бохан был способен наслать не только крепкий сон. Он не пошутил насчет того, что может вытворить с соломой.

Что ж, Мэт мог исправить положение, и сделать это нужно было как можно скорее, пока клопы не загрызли его товарищей.

Клопы как бы окаменели в нерешительности. Мэт представил, как они выпростали крошечные усики. А в следующее мгновение все они до одного исчезли без следа.

Мэт довольно кивнул, склонил голову набок и прислушался. Вдалеке послышался вопль боли, потом стал тише, тише, еще тише. Мэт ухмыльнулся и с превеликим удовольствием уселся, скрестив ноги, на кучу чистой, свежей соломы, благодаря его заклинанию избавленной от какой бы то ни было живности. Теперь бохан не станет опрометчиво колдовать, общаясь с ним.

Или все-таки станет? Мэт взволнованно подумал о том, не означает ли заявление бохана о том, что он его усыновил, того, что сам он, бохан, теперь не волен над тем, пребывать ему рядом с Мэтом или нет. В конце концов он принял решение не смыкать глаз до окончания дозора.

Химена проснулась от стука в дверь. Она поцокала языком, мысленно ругая себя за то, что так долго спала.

— Входите! — крикнула она и села в кровати.

Дверь открылась и вошла горничная.

— Доброе утро, миледи! — поприветствовала она Химену с должным уровнем оптимизма.

— И тебе доброе утро, Мег, — улыбнулась девушке Химена, Мег ловко удержала поднос одной рукой, прикрыла дверь ногой, поставила поднос на одеяло перед Хименой и взбила подушки. Химена со счастливым вздохом откинулась. До того, как они с Рамоном попали в Меровенс, она завтракала в постели два раза в году — в праздник, именуемый Днем матери, и в своей день рождения. Так приятно было вот так начинать день.

В данном случае завтрак в постели был еще и полезен. Мег занялась открыванием штор, и Химена спросила у нее:

— Такая же трудная неделя выдалась у прислуги, как и у нас, а, Мег?

— Ой, просто ужас, что за неделя была, миледи! — обернулась к Химене горничная. — Эти принцы! Ни одна девушка не отваживалась к ним спиной повернуться!

Мег смутилась и прикрыла рот ладошкой.

— Будет тебе, будет смущаться! — успокоила ее Химена. — Мне ли не знать, на что способны мужчины. Стало быть, даже тогда, когда вы к ним поворачивались лицом, это не спасало вас от их приставаний? Что скажешь? Среди благородных господ всегда попадались такие, которые думают, что женщины из простонародья, принадлежат им по праву и они вольны делать с ними все, что пожелают. Только принцы себя так вели или их папаша тоже?

Глава 7

— Миледи! — ахнула Мег и побледнела от смущения.

— Кроме нас, тут никого нет, и я никому ничего не расскажу, — заверила горничную Химена. — Тебя самая мысль, высказанная мною, так напугала или то, что я осмелилась заговорить об этом?

— Не знаю даже, что и сказать... — Мег отвела взгляд. — Но как вы узнали?

— По тону его голоса, по тому, как смотрела на него его супруга, когда он разговаривал с женщиной помоложе. — Химена не стала уточнять, что женщина помоложе была невестой принца Гагериса. — Стало быть, он обращался со служанками так, словно все они существуют для того, чтобы его ублажать?

— Да, миледи, хотя он и не звал нас в свою постель, как его сыночки.

— Ну, так он себя вел только потому, что был при жене, — заключила Химена. — Ну и как же вы обходились с принцами?

— Мы поговорили с сенешалем, сэром Мартином, а тот поговорил с королем. Что уж там были за разговоры, мы не знаем, но только коридорные слуги слыхали, что король сильно кричал на сэра Мартина, так сильно, что через дубовую дверь толщиной в три дюйма было слыхать. И говорили они, что сэр Мартин вышел суровый, а король жутко гневался и велел послать за сыновьями. После того они перестали уговаривать нас лечь с ними в постель, но с поцелуйчиками и объятиями все равно привязывались и шептали нам на ухо всякие гадости.

Химена сделала в уме заметку: следовало поближе познакомиться с сэром Мартином. Он был настолько благородным рыцарем, что даже король не осмелился наказать его.

— Что, даже принц Брион?

— О нет, он нам не докучал, ваша светлость, хотя и бросал на нас восхищенные взгляды. — Мег зарделась. — Пожалуй, больше чем восхищенные... но все-таки не похотливые. И еще мы частенько видели, как он говорил с сэром Мартином и сэром Оризаном, и разговоры они вели все больше про рыцарство, про то, что означают рыцарские обеты.

— Но не о любви рыцарей к прекрасным дамам?

— Принц Брион ни о какой даме не говорил, — протянула Мег. — Речи они вели о том, как прекрасно любить издалека, о том, как вести себя рыцарю, ежели он влюблен в даму, за которой нельзя ухаживать. Наверное, вели они беседы и о том, когда рыцарь может воспользоваться благосклонностью дамы, а когда — нет.

Во время турнира рыцарь мог повязать на руку платок, принадлежавший даме, для того чтобы показать, что она надеется на его победу, даже если они не были влюблены друг в друга. Однако Химена всерьез подозревала, «что влюблен Брион в невесту своего брата. Подслушанные служанкой высказывания говорили о том, что Брион вряд ли отважился бы на убийство брата. Это было бы не по-рыцарски.

Химена вздохнула и устремила взгляд на потолок, разрисованный звездами, солнцами и лунами.

— Трудно понять, как они живут вместе, под одной крышей, когда так часто и жарко ссорятся.

— Так ведь королевское же семейство, — просто сказала Мег. — И вовсе им не надо жить под одной крышей. Есть куда разбежаться.

— Это верно, — задумчиво проговорила Химена. — Они могут жить в разных замках. — Она улыбнулась горничной. — И кто бы смог их за это обвинить?