Разрушители. Дилогия - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 111

Выходя из комнаты, мэтр Першин приложился к косяку и внятно обматерил неудачную архитектуру. Ну да, ну да. Я, например, в эту дверь проходил свободно. Отец оставался невозмутим, а моя худшая половина прикидывала, на какие фокусы можно было бы развести пьяного чародея.

– Ну, и каково твое впечатление от общения со столпами общества, сын?

– Помоему, они зарываются! – честно признался я.

Отец усмехнулся:

– Это их нормальное состояние. Вопрос в том, собираешься ли ты чтото по этому поводу предпринять?

Я подумал и помотал головой:

– Нет. Они начнут плакаться, и в результате я им еще и должен окажусь.

Он понимающе усмехнулся и одним длинным глотком допил вино.

Пока мажордом убирал со стола бокалы, мы хранили молчание, а потом я заторопился – оставался еще один вопрос, который легче было решить прямо сейчас, как в реку прыгнуть.

– Ты тут говорил про страну допельгангеров, о том, чтобы ее уничтожить…

Отец поощрительно кивнул.

– Отступись.

Больший эффект я мог бы произвести, только обернувшись демоном. Непонимание, неверие, гнев, растерянность. Мы еще ни разу не расходились во мнениях относительно чеголибо.

Я поспешил объяснить.

– Если бы речь шла об истреблении тех, кто посылает к нам убийц, я первый взял бы копье в руки. Пусть их участи ужаснутся небеса! Но ты говорил о местности, о стране. Уверен, большинство тех, кто там живет, так же не слышали о нас, как мы – о них. Для них твоя месть будет беспричинной и бессмысленной. Не надо. Пусть сами разбираются со своей бедой.

– Ты считаешь допельгангеров бедой?

– Такие типы не могут быть благословением.

– А если те, за кого ты так волнуешься, чествуют этих убийц как героев?

Тут я заткнулся, поняв, какую чушь говорю. Первое, от чего в Академии старательно отучают отпрысков знатных семейств, так это от сентиментальности – наше славное королевство может выдержать двух Драконисов подряд, но, стоит боевому духу Лордов дрогнуть, как нас всех перетрут в порошок благодарные подданные. Даже без допельгангеров смутьянов навалом, в Гатанге каждые три года бузит чернь, а Орден Магов не покладая рук пропалывает потенциальных бунтовщиков среди знати (ради благой цели, естественно). И вот я, просидевший в Академии полжизни, несу перед отцом такой вздор…

Заметив мои сомнения, отец довольно ухмыльнулся.

– Не мучайся, сын. Когда мы их найдем, обещаю, ты сможешь еще раз обдумать свою просьбу.

Бастиан Шоканги обещал не рубить с плеча! Большего от него не смогли бы добиться ни король, ни Орден Магов, явившийся полным составом. Я благодарно кивнул, и отец перевел разговор на дела: кого я возьму на встречу с Ракшем, кого НЕ возьму и кого взять придется. Короче говоря, политика.

Над этим я тоже думал.

– Надо будет пригласить в свидетели живописца, я тут заглянул в библиотеку и обнаружил, что изображений Первого у них нет.

– Хорошая мысль, – одобрил отец. – Першина, как я понял, тебе всучили даром, но если на Ракша захочет посмотреть ктото еще, пусть готовятся платить. Так им и скажи!

– Па, а не слишком ли много ты общаешься с Серыми?

– В самый раз. Коекто желает развлечься за счет нашей семьи сын, – глаза Повелителя Шоканги сверкнули злобным синим огоньком, – а бесплатные зрелища бывают только у эшафота.

Я решил, что лучше не развивать мысль в этом направлении. Судя по всему, визиту Первого Ракша предстояло превратиться в знатный балаган.

Глава 5

2. Лучший способ забыть старые обиды – завести нового врага.

Я покинул Академию задолго до равноденствия – спешить, равно как и опаздывать на встречу с Ракшем не хотелось (и распутица, опять же). Отец ко мне не присоединился, к сожалению, Ребенген – тоже. Складывалось впечатление, что взрослые занялись чемто своим и очень увлекательным, а моя поездка стремительно превращалась в кошмар. Я тронулся в путь днем, верхом на лошади, но с таким же успехом мог ехать ночью и в мешке – города за тройным слоем охраны видно не было. Ах, да, у нас ведь убили Лорда! Поймите правильно, никто не ожидал от соратников Сандерса самоубийственной лобовой атаки, но оставались еще добрые подданные, возбужденные чужим успехом. Предприимчивые олухи могли добиться своего чисто случайно. И в том, что желающие поквитаться с Драконисами есть, я ни сколько не сомневался.

Меня плотно обступали Пограничные Стражи в гвардейской форме с позументами (словно мастиффы в кружевах), дальше колыхались фиолетовые плащи выделенных Орденом телохранителей, а уже за ними звенели сбруей собственно гвардейцы и маги, которые наполовину тоже были орденскими. (В кортеже Лорда Шоканги! Куда катится мир?) Телохранители несли на пиках разноцветные флажки, изза которых даже крыши домов оставались недоступны моему взгляду. Толстая бронированная гусеница медленно продавливалась сквозь город по направлению Восточных ворот.

В двух шагах от меня гудела и шумела невидимая Гатанга. Пахло навозом, дымом от каминов и невероятной мешаниной кухонных ароматов. Аппетита такая смесь не вызывала, но до чего же хотелось посмотреть, что там покупают и едят! Воспоминания Тени Магистра звали пройтись по крышам или кабакам, навестить старых знакомых и попугать их своей осведомленностью (как бы не зарезали). В прошлом году это было бы возможно, но сейчас – нет.

На мосту через мутный приток ЭтКемаи я демонстративно остановился, спешился и заглянул в воду. Мне хотелось, чтобы там был демон (безумие какое!), в него можно было бы пульнуть Тьмой и избавиться, наконец, от этой давящей тяжести внутри (с некоторых пор последствия моего раздражения стали небезобидны). Но река, от обилия нечистот никогда не покрывавшаяся льдом, осталась непроницаемочерной, а воображение начало искать еще какуюнибудь цель.

Подлинный масштаб бедствия стал ясен только вечером, когда отряд собрался на общую трапезу. К тому моменту ни одного чужака на постоялом дворе, естественно, уже не было. Маги кучковались в одном углу залы, солдаты – в другом, на меня никто не смотрел и не потому, что я – сын Бастиана, просто им не хотелось играть в переглядушки с Пограничными. Рядом остался сидеть только Першин, суровый боевой чародей без чувства самосохранения. Я честно дождался конца ужина в наивной надежде, что уж потомто народ подобреет и только когда столы опустели понял – вот так вот и путешествуют Великие Лорды.

Стоит ли удивляться, что при дворе каждого владыки ошивается столько лизоблюдов и нахлебников? Полжизни бы отдал за приличного шута!

Впрочем, у меня оставался еще Першин. На лекциях боевой маг вел себя непринужденно и поведал аудитории множество историй с оттенком армейского юмора. Надеюсь, у него осталось чтонибудь в запасе. Как бы его еще разговорить… Может, спросить о работе?

– Кстати говоря, мастер Першин, – называть его «наставником» у меня язык не поворачивался, – на лекциях мне не удалось задать вам один важный вопрос. Вот, скажем н'ноды. Они же безмозглые. Как им тогда удается нападать сообща?

– Это просто, – маг сел прямее. – Примитивностадное поведение. Если н'нод видит бегущего собрата, он присоединяется к нему, а если остается один, то сидит очень тихо.

– Поразительно! Выходит, им совсем не обязательно общаться?

– Так и есть, – Першин решительно встал изза стола. – Прошу меня простить, но мне нужно привести в порядок амулеты.

И улизнул наверх. Наверное, пошел докладываться начальству. Нельзя же шпионить так откровенно!

Я еще немного посидел за столом, прислушиваясь к исходящему от Пограничных шуршанию (кажется, они решили померяться количеством спрятанных в одежде ножей), а потом вынужден был посмотреть правде в глаза: прошлогоднее путешествие в компании Серых Рыцарей не повторится. Поймите правильно – повод был ужасен, а условия кошмарны. Однако есть какоето непонятное очарование в том, что тебя воспринимают как равного и говорят обо всем запросто – большинство дворян Арконата никогда не попадает в такую ситуацию, не говоря уже о Великих Лордах. Этикет, о котором так настойчиво напоминал мне бывший наставник, будет наполнять всю мою жизнь, а попытки выйти за рамки восприниматься как чудачества очередного Дракониса. Даже относительная простота быта Академии скоро станет недоступной роскошью, дружески потрепать по холке я смогу разве что своего коня.