Маг при дворе Ее Величества - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 38

Ну, поэзия-то здесь точно работала. Причем рифма явно помогала. Может быть, звучание слов, усиленное рифмой, дает какой-то магический резонанс? Что там говорил наш профессор о поэзии? Он говорил про ее плотность. У хорошей поэзии плотность гораздо больше, чем у прозы. Она отягощена образами, каждый из которых несет в себе многозначность.

Следовательно, чем лучше стихи, тем сильнее их магия.

А если их петь? Наверное, это увеличит кпд, особенно при совпадении тона и содержания. Жаль, что у него нет голоса.

Когда мелодия и слова специально подобраны, усиливают друг друга и свою многозначность — вот когда будет ударный эффект.

Все выстраивалось на удивление логично — почему же тут никто не разобрался, каким образом устроена магия?

Ответ пришел как озарение. Мэт в своем анализе прибегал к линейному мышлению. Но в этом мире мысль нелинейна. Тут люди мыслят цельными понятиями, не разбивая их на части. Для них магия — вещь в себе, а не серия процессов. Мэт думал, что ему придется поломать голову над тем, как она устроена, а оказалось, что его линейный подход дает колоссальное преимущество.

Прикосновение к плечу напомнило ему, что он не один, и, оглянувшись, он удивился, как далеко они отошли от костра. Стегоман стоял за ним, притихнув, навострив уши.

— Послушай! — тихо сказал он. — Слышишь?

Почти тотчас же Мэт услышал далекий женский крик.

— Принцесса! — выдохнул дракон.

— Или Саесса. — Мэт взлетел ему на спину и уселся между двух зубцов. — Что там могло случиться?

В эту минуту они услышали со стороны лагеря волчий вой.

Глава 11

С громоподобным ревом Стегоман ворвался в лагерь. Саесса сидела, скорчившись, на большом булыжнике у костра. Рядом стоял сэр Ги с обнаженным мечом и щитом, но без доспехов — очевидно, не успел их надеть. Его тыл прикрывала принцесса, тоже с мечом. Не видно было только патера Брюнела.

Перед рыцарем пританцовывал огромный серый волк: он порыкивал и норовил сбоку цапнуть человека, но его сдерживали два направленных на него меча.

Вдруг волк высоко подпрыгнул и бросился прямо на сэра Ги. Черный Рыцарь щитом молниеносно отбросил зверя назад, а мечом нанес ему глубокую рану. Кровь забила фонтаном из волчьего бока, но почти тут же ее напор ослабел, она заструилась ручейком и иссякла. Рана на глазах людей стала затягиваться.

У Мэта закололо на макушке — это волосы встали дыбом. Он прочел достаточно ужасных историй и без труда узнал в волке оборотня.

— Я же вам говорю, мечами с ним не справиться! — крикнула Саесса. — Серебряное распятие, сэр рыцарь! Больше ничего нас не защитит!

— Откуда же мы его возьмем? — Впервые голос рыцаря потерял жизнерадостную невозмутимость.

Волк снова приготовился прыгнуть. Стегоман взревел — волк завертелся на месте и подпрыгнул, целя в Мэта, сидящего верхом на драконовой спине.

Стегоман встретил его электрической дугой. Объятый пламенем, волк застонал почти человеческим голосом. Стегоман икнул — паяльная лампа выключилась. Волк рухнул: огромное обугленное тело, скулящее и повизгивающее. Мэт соскочил на землю.

— Держись подальше от поганого зверя! — крикнула Саесса, видя, что Мэт приземлился в каких-нибудь десяти футах от корчащегося волка.

Тот линял: обуглившаяся шерсть облезала, обнажая новенькую розовую кожу. На ней пробивалась и шла в рост новая шерсть. Стоны перешли в рычание. Волк поднял голову. На секунду Мэт перехватил его взгляд — глаза показались ему знакомыми.

Волк вскочил и кинулся на него, Мэт увернулся, а Стегоманова голова всунулась между ним и зверем, готовясь дохнуть огнем. Волк пустился было в пляс вокруг них, но внезапным броском напал на Саессу.

Сэр Ги преградил ему путь, еще раз полоснув зверя мечом. Волк взвыл, падая, однако рана опять зажила в два счета, и он бросился на Мэта, норовя вцепиться тому в горло.

Мэт низко присел, волк пролетел над ним, но Мэт успел ухватить его за заднюю лапу, размахнулся и швырнул подальше.

Волк шмякнулся на спину и завыл, катаясь по земле.

— Не обольщайся, — крикнула Саесса, — хребет у него заживет. Твори свое заклинание — сейчас или никогда!

Мэт настроил свой мозг на злобные звуки волчьего воя. Вынул серебряную ручку, набрал в грудь воздуха и, покопавшись в памяти, начал нараспев:

Ручка зашевелилась в его пальцах, но Мэт даже не успел взглянуть на нее, потому что волк со страшным рыком уже шел в наступление.

Мэт выставил вперед руку: лунный свет блеснул на лезвии серебряного кинжала.

Волк замер, завороженный.

Потом, яростно зарычав, бросился на Мэта, и смерть была в его глазах.

Мэт упал на колени и кинжалом распорол волчье брюхо. Волк дернулся на лету и обрушился на него всей своей тяжестью. Мэт успел только защитить глаза руками, голова его наполнилась предсмертным волчьим воем, острые клыки вонзились в предплечье. Мэт заорал от боли и еще раз ткнул волка кинжалом. Клокочущие звуки вырвались из волчьего горла, его пасть разжалась.

Какая-то сила спихнула безжизненную тушу с Мэта, и он увидел Стегоманову морду, которой тот отшвырнул волка на десять футов в сторону.

— Я тебе покажу, как нападать на моих друзей! — прогрохотал Стегоман, следуя за волком.

Видя разверстую огнедышащую пасть, надвигающуюся на него, волк шарахнулся в сторону, и залп огня ударил по месту, где он только что был. Волк зарычал — и тут увидел в дюйме перед глазами серебряный клинок.

— Что ты медлишь? — крикнула Саесса. — Убей его — или он перегрызет тебе горло!

Но какое-то странное отчаяние было в ее голосе, и ударить волка у Мэта не повернулась рука.

Волчья голова дернулась при звуках голоса Саессы. Он отскочил влево, Мэт — за ним. Луна играла на серебре клинка, и волк завыл в тоске и ярости. Он направился было в открытую степь — но путь ему преградила Алисанда.

— Отойдите! — панически завопил Мэт. — Вы не защищены!

Волк прыгнул на принцессу. Мэт бросился ей на подмогу с кинжалом. Но Алисанда, припав на колени, успела сама выставить меч, который распорол волку брюхо. Мэт попал ему кинжалом в ляжку. Раненый зверь с воем проковылял мимо них на трех ногах.

Мэт стоял, глядя ему вслед.

— Отлично сделано, лорд Мэтью!

Сэр Ги похлопал его по плечу.

— Да, — согласилась Алисанда, вставая, — хотя лучше было бы... что с тобой?

Мэт не ответил. Сорвавшись с места, он бросился в темноту. Он слышал позади бас Стегомана и оклики сэра Ги, но не остановился. Он был непостижимым образом уверен, что нельзя дать волку уйти.

Ночь словно бы предназначалась для охоты: яркая полная луна и совершенно открытое пространство. Волку негде было укрыться — разве что за редкими нагромождениями валунов. Мэт бежал трусцой, не спуская глаз со скачущего впереди оборотня.

Тот бежал на трех ногах, но не выказывал никаких признаков усталости. Мэт знал, что у оборотней необыкновенные способности восстанавливать силы. Правда, рана от серебряного оружия заживет не скоро, тем не менее волк не слабел.

В отличие от Мэта, который уже притомился.

Ему пришлось даже остановиться, перевести дух. И тут его осенило. Он вспомнил, как отодвинул толпу горожан на пятьдесят футов — сразу по прибытии сюда. Если ему удалось проделать такое с другими, почему бы не попробовать с самим собой? Он порылся в своем мысленном цитатнике и в размер какой-то детской счита-лочки произнес: