Чародей в ярости - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 41

— Да, механическое, не так ли?

— Верно. Но это не убедительное доказательство вмешательства агентов из будущего.

— Да, но наводит на размышления, — Род в последний раз прошелся скребницей по синтетической лошадиной шкуре. — Вот! Теперь ты такой новенький и сияющий, словно только что прибыл с фабрики. Ты не возражаешь против длинной привязи, просто для вида?

— Я бы возражал против ее отсутствия. Она необходима, Род.

— Мы должны поддерживать видимость, не так ли?

Род сунул руку в телегу, вытащил длинный кусок веревки, привязал один конец к узде Векса, а другой к подходящей ветке дерева. — К тому же, ты можешь легко порвать ее, если захочешь.

— Я не поколеблюсь это сделать, — заверил его Векс. — Спи пока можешь, Род. Отдых тебе понадобится.

— Какой ты оптимист. — Род вытащил из телеги плащ и вернулся к бивачному костру. — Я не в состоянии скинуть с души груз дневных забот.

— Попробуй, — настаивал робот.

— Я попробую уснуть, но надо быть начеку. — Род улегся и закутался в плащ. — Может быть надо и дальше бодрствовать?

— Не стоит, если ты действительно хочешь уснуть. Я мог бы сыграть тихую музыку, Род.

— Спасибо, но, по-моему, ночные певуньи справляются с этим весьма неплохо.

— Как пожелаешь. Спокойной ночи, Род.

— Надеюсь на это, — отозвался Род. — И тебе того же, Векс. — Он перевернулся к костру... и увидел широко раскрытые, спокойные и задумчивые глаза Саймона

— Э... приветик. — Род выдавил из себя болезненную улыбку. — Слушай, держу пари, ты гадаешь, чего это я делал, бессвязно бормоча. Не так ли?

— Не совсем, — ответил Саймон. — Хотя я нахожу твой разговор весьма любопытным.

— Так оно и есть. — У Рода засосало под ложечкой. — Тебя... э, беспокоит, что я, разговариваю с конем?

— Вовсе нет. — Саймон поднял брови. — Это не так уж плохо разговаривать с самим собой.

— Это мысль...

— И неудивительно, — наградил его довольно мрачной улыбкой Саймон. — Не забывай, я ведь трактирщик, и на моем постоялом двор е останавливались много возчиков. И все, кого я знал, разговаривали со своей лошадью.

— О, — Род надеялся, что его удивление не проявилось у него на лице. — Ты хочешь сказать, что это обычное?

— Только в одном необычное — ты первый из услышанных мной, кто, разговаривая с конем и говорил не бессмыслицу.

Род решил, что это был комплимент.

ГЛАВА 11

Они встали едва рассвело, и на заре уже катили по дороге. Устранив главные вопросы, оба спутника непринужденно болтали между собой. Саймон-трактирщик и Оуэн-фермер. Рассказы Оуэна о своих детях носили поразительное сходство с опытом Рода Гэлоугласа, что едва ли могло удивлять. С другой стороны, во всех этих историях ни словом не упоминались о подростковых ведовских силах. У Рода хватило осторожности не сболтнуть лишнего на данную тему.

Это было нелегко. Род обнаружил, что у них с Саймоном много общего — жены и дети. Он также находил общество Саймона удивительно ободряющим. Вместо обычных страшных опасений о поджидающих отца ужасах переходного возраста, Саймон ограничивался в рассказах о частной жизни детскими болезнями — хотя, признался, что все его дети уже стали взрослыми, и его слова о приближающихся первых родах дочери были чистой правдой. Род опять начал настаивать, чтобы Саймон повернул на юг к дочери, тем более что Саймон упомянул, что жена его умерла уже много лет назад, но трактирщик лишь уведомил Рода, что дочь его жила в действительности к северу от его родной деревни — отчего он был вдвойне трусом, пустившись в бегство. На это Род ничего не мог сказать, поэтому расслабился и наслаждался обществом Саймона. Когда они подъехали к первой деревне, Род чувствовал себя в отличной форме, что было кстати, потому что им встретилась толпа народу.

Крестьяне с воем вынеслись из деревни, швыряя камни и размахивая вилами, но не в сторону Саймона и Рода. Мишенью им служил невысокий малый, который удирал со всех ног, ухитряясь оставаться на дюжину ярдов впереди толпы.

— Бей чародея! — кричали в толпе, — камнями его! Заколоть его! Пустить ему кровь! Сжечь его! Сжечь его! Сжечь его!

Пораженные Саймон и Род уставились друг на друга. Затем Саймон отрывисто бросил:

— Он не может быть из породы Альфара, иначе солдаты изрубили бы этих крестьян! Живо, Оуэн!

— Ты слышал его! — Род щелкнул кнутом над головой у Векса, поддерживая видимость. — Вперед!

Векс рванул галопом. Позади загремели тележные колеса.

Род резко затормозил, когда они миновали убегающего чародея. И Саймон крикнул:

— Забирайся парень! Ради собственной жизни!

Бегущий поднял удивленный взгляд, а затем прыгнул на телегу, в то время, как Саймон поднялся на ноги и выкрикнул голосом, прорвавшимся сквозь крики толпы.

— Я тоже владею магией! Теперь вы столкнулись лицом к лицу с двумя чародеями! Вы по-прежнему желаете зажечь дровишки?

Толпа застыла, призывы к насилию замерли у них на устах.

Саймон стоял, расслабившись, но с лицом, как из гранита. Он медленно обвел взглядом толпу, выделяя здесь и там отдельные лица. Но не сказал ни слова.

Наконец, вперед вышел невысокий толстяк, грозя Саймону дубинкой.

— Посторонись, малый! Убери телегу и лошадь! Мы ссорились с этим подлым чародеем, а не с тобой!

— Нет, — ответил Саймон. — Напротив, дело каждого чародея касается и всех остальных, ибо нас мало на свете.

— Каждого чародея? — негодующе проблеял толстяк. — И дело Альфара тоже тебя касается?

Слова его вызвали угрожающий ропот, становившийся все более сильным.

— Касается ли нас дело Альфара? — расширил глаза Саймон. — А почему бы ему нас не касаться?

Шум оборвался, когда толпа, замерев, уставилась на него. Затем люди начали обеспокоенно, и немного испуганно перешептываться. Одно дело единственный костлявый чародей, но двое вместе при поддержке Альфара...

Голос Саймона прорвался сквозь их шептание.

— Вам лучше разойтись сейчас по домам.

— О чем ты говоришь! — закричал толстяк. — Вернуться по домам? Нет! У нас есть тот, кого надо покарать! За кого ты себя принимаешь...

Голос его замолк под каменным взглядом Саймона. Толпа позади него смотрела во все глаза, а затем снова стала перешептываться. Род услышал обрывки фраз.

— Дурной глаз! Дурной глаз! — и приложил максимум усилий для понимания этой мысли, пристально глядя на толстяка, чуть сузив глаза и оскалив зубы в волчьей усмешке.

— Уходи, — посоветовал толстяку Саймон голосом, подобным финке.

Род едва верил произошедшей трансформации. Он мог бы поклясться, Саймон стал, по меньшей мере, на два дюйма выше и на четыре шире. Глаза его горели, лицо сделалось подвижным и трепещущим. Он так и излучал силу.

Запуганная толпа сбилась теснее, мрачно бормоча что-то. Саймон еще больше повысил голос.

— Мы показали вам, в чьих руках находится истинная сила в нашей стране, но ей незачем обращаться против вас. Ступайте теперь по домам. — А затем улыбнулся, и впечатление о нем, казалось, смягчилось — он показался более мягким и успокаивающим.

— Ступайте, — посоветовал он — и побыстрей.

Эта трансформация потрясла толпу. Ее эмоции дергались то в ту, то в другую сторону; она не знала то ли негодовать на Саймона, то ли быть благодарной ему. Мгновенье она стояла в неуверенности. Затем один крестьянин медленно повернулся, чтобы уйти. Другой последовал за ним. Ушел третий, а затем и четвертый. Потом уже вся толпа двинулась обратно к деревне.

Толстяк в шоке глянул на уходящих, а потом снова на Саймона.

— Возмездие еще придет! — закричал он. — Возмездие и костер для вас, ведьм!

Глаза Рода сузились в щелки, когда он напружинился, но Саймон успокаивающе положил ладонь ему на плечо и мягко посоветовал парню.

— Ступай, иначе и впрямь будет возмездие, и я пальцем не пошевельну, чтобы помешать ему.

Толстячок с внезапным ужасом взглянул на Рода, затем стремительно повернулся и поспешил следом за расходящимися селянами.