Чародей в ярости - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 36

— Нет, не верно! — строго сказал Саймон. — Зло своим собратьям причиняет лишь горстка отступников! Вероятно, они не способны завоевать дружбу других людей и винят в своем одиночестве не себя, а других, которые не дружат с ними. Они, несомненно, говорят себе, что народ завидует их магии и потому с презрением отвергает всех ведьм. Таким образом, они считают себя вправе воровать и господствовать над другими.

Слова Саймона произвели немалое впечатление на Рода. Он не ожидал такой проницательности от среднего йомена.

Так же, как и сержант. Он уставился на Саймона, широко раскрыв глаза.

— Здорово же ты их знаешь!

— Не хуже, чем следовало бы. — Уголки рта Саймона сжались. — Ибо я сам чародей. Но! — Он поднял ладонь, останавливая ругательство сержанта. — Но подобно великому множеству моих собратьев, я научился хорошо скрывать мои способности, и общаться с другими людьми, не хуже любого человека. У меня была жена, не бывшая ведьмой. Вместе мы вырастили детей, которые хоть и обладают некоторой силой, научились хорошо скрывать ее и выросли, любя своих собратьев. Мы не алчем власти, мы не алчем богатства. У нас уже есть то, чего мы хотим, а именно — уважение других.

Сержант скривил рот.

— Если вы так глубоко уважаете нас скромных простолюдинов, то почему вы не оградите нас от злых?

— Да они так и поступали, — ответил Саймон. — Те ведьмы и чародеи, кои обладают настоящей силой. Я знал одну старуху бывшую целительницей, многим она вылечила и тела, и души, и знал чародеев, благородных людей, говоривших с теми, чьи души пребывали в замешательстве или в затмении, и они снова выводили их на свет разумности. Но лично я? — Он пожал плечами. — Мои силы были не столь уж велики. Я знал чародеев, способных исчезать и появляться вновь на расстоянии в несколько миль и слышал о некоторых, способных заставить услышать свои мысли других, даже не ведьм. Но я? — Он с печальной улыбкой покачал головой. — Я не из таких. Да, сила у меня есть, и все же не большая и не могучая. Достаточная, чтобы не быть таким же человеком, как прочие люди, и все ж недостаточная, чтобы сделать меня полноценным чародеем. Ни рыба, ни мясо, я не знаю, где вить гнездо. О, я слышу, что думают другие, если они поблизости от меня, но не более того. Я не знал, что способен на большее... — Улыбка его посуровела, — ...пока Альфар не опутал своими чарами парней из моей же деревни, и те, побросав мотыги, направились к замку, несомненно, к нему в армию. Я бросился вдогонку за одним и схватил его за руку. «Куда ты?» — закричал я, но он лишь презрительно усмехнулся мне и поднял кулак, чтобы отбросить меня одним ударом. Но... — И губы Саймона изогнулись в легкой улыбке, — ...я кое-что смыслю в воинском искусстве. Я отбил его удар и ударил сам прежде, чем он успел вновь занести кулак, и бедный парнишка без чувств растянулся на дороге. Пока он лежал без сознания, я опустился рядом с ним на колени, неистовствуя в стремлении пробудить его, крича: «Очнись! Ужель ты не видишь, что тебя околдовали?» Понимаете, он был сыном моего соседа, и играл вместе с моими детьми. Я не мог устраниться, и дать колдуну забрать его, пока в моих легких еще есть дыхание. Изо всех своих слабых, жалких ведовских сил я попытался дотянуться и пробудить его спящий разум там, где он лежал под чарами Альфара.

Сержант уставился на него округлив глаза.

— И он очнулся?

Саймон кивнул, закрывая глаза.

— Очнулся. Хвала небесам, он очнулся. Сел, сбитый с толку, ибо понятия не имел, как он оказался там, лежащим посреди дороги, в полулиге от дома. Я отвел его обратно к отцу. И подумал, если я смог сделать для одного, то возможно удастся сделать и для других. Когда у кого-то из парней нашей деревни появлялся взгляд куда-то вдаль, и он в трансе брел к большаку, я следовал за ним, оглушал, пробуждал разум. А когда чары начали опутывать и разум соседей, я дожидался наступления ночи. Когда они засыпали, переходил от дома к дому, стоя у стены, старался пробудить их от чар. В скором времени я заболел от истощения сил, но моя деревня держалась, одна свободная от заговора. Наконец, два дня назад, заявился сам чародей, прыщавый паренек, во главе отряда солдат. Тут уж я ничего не мог поделать. Всех парней увели, но, по крайней мере, родители видели, что их принудили.

— И тот чародей не отыскал тебя?

Саймон пожал плечами.

— Он пытался. Если сохранилась целая деревня все еще свободных душ, понятно что тут наверняка не обошлось без помехи со стороны ведьмы или чародея. Но, как я сказал, сила моя не велика, я умею только слышать мысли. А уж это я научился мастерски скрывать с помощью той малой силы, коей обладаю. Я старательно не думал ни о ведовских силах, ни о разбивании чар. Я думал лишь о подозрениях и о том, как сильно негодую на господство Альфара. — Он медленно покачал головой. — Он не мог меня найти, так как все умы в той деревушке думали также, как и я.

— Это произошло всего два дня тому назад? — воскликнул сержант.

— Два дня, — подтвердил Саймон.

— Выходит, ты не один месяц защищал разум своих соседей от чар Альфара!

— Да. Но, по правде говоря, Альфар лишь теперь смог выделить солдат для такой задачи.

— Да. — Лицо сержанта снова посуровело. — Однако, взяв в плен герцога, он смог выделить людей и найти время, ибо все текущие угрозы устранены.

— Не сомневаюсь. Однако, уверяю тебя, я вздохнул с облегчением, когда тот чародей покинул нашу деревню. Я подумал, что довольно долго обманывал смерть. Нет, я рассудил, что сделал свое дело и спасся, скорее благодаря удаче чем умению. И, на самом деле, у моей дочери близятся роды. Поэтому я набрался храбрости и повернул стопы на юг, надеясь, что смогу вырваться из захваченного злом заколдованного царства на вольный воздух страны графа Тюдора. — Он повернулся к Роду. — И подошел близко, так близко! Ведь теперь всего полдня пути, не так ли?

Род кивнул.

— Хотя на границе стоят часовые. Тебе будет трудно пересечь ее.

— Только не мне — улыбнулся позабавленный Саймон.

— Да, — окинул его оценивающим взглядом солдат. — В твоей внешности есть что-то от дикого оленя. Ты, несомненно, сможешь найти свой путь к свободе через лес, где нет ни одного караульного.

— Именно так. И все же мне думается, я не должен уходить.

— Нет! — Нагнулся вперед сержант. — Ты должен уйти! Уходи, пока можешь!

— А если я пойду? Ты-то пойдешь?

Сержант опустил взгляд.

— Я должен вернуться, ибо на руках моих кровь, и она требует искупления.

— Чушь и дичь! — фыркнул Саймон. — Те смерти причинены Альфаром, а не тобой. Уезжай, присоединяйся к армии короля Туана и возвращайся с ней отомстить колдуну.

— Нет, — покачал головой сержант. — Это займет слишком много времени. А... если мы, я и мои люди, снова отправимся на север, и займем свое место в войске колдуна, то будут спасены жизни крестьян, когда нас опять пошлют прочесывать дороги. А когда придет король Туан, то будут мечи, сражающиеся на его стороне в рядах армии колдуна.

— Дело стоящее, — задумчиво произнес Саймон.

— И глупое! — вступил в разговор Род. — Первый же чародей, проводящий в рядах армии инспекцию безопасности, слушая изменнические мысли, обнаружит вас. Вы достигнете всего-навсего ранней казни.

Сержант прожег его взглядом, а затем снова повернулся к Саймону.

— Ты не можешь научить нас способу скрывать свои мысли?

— Я могу рассказать вам, как это делается, — медленно произнес Саймон, — все же быстро такому не научишься. Умение требует постоянной тренировки, никогда нельзя ослаблять защиту. Такая бдительность почти невозможна, для того, кто недавно научился. Вас могут очень легко обнаружить.

— Тогда предоставь им выбор, — предложил сержант. — Пробуди их от зачарованного сна и скажи им то же, что сказал мне. Я не сомневаюсь, какой выбор сделают они все — ехать обратно на север.

Саймон улыбнулся и пожал плечами.

— Разве я могу отказать? Я, набивший руку на таком притворстве? Нет. Я буду следовать за вами на некотором расстоянии...