Чародей в скитаниях - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 22

Беспечной, фланирующей походкой они прогулялись в таверну Чолли.

Чолли поднял голову посмотреть, кто вошел, а затем, глянув вновь, широко раскрыл глаза.

Полдюжины все еще сидевших клиентов подняли взгляды, гадая, что могло поразить Чолли, а затем и сами уставились во все глаза.

Чолли сразу же оправился, и повернулся вытереть стойку.

— Отлично, мистер и миссис. Чего изволите?

— Всего лишь пинту, — Род скользнул на табурету стойки. Гвен уселась рядом с ним, сложив руки на краю стойки с видом полнейшей скромной невинности. Род усмехнулся, обводя взглядом других клиентов, и те с трудом сглотнули, сумев слабо улыбнуться, и вернулись к своим напиткам.

Чолли поставил перед ними пару пенящихся кружек, и Род снова переключил внимание на самое важное в жизни. Сделал большой глоток, а затем с удовольствием выдохнул.

— Итак, что нового?

Все клиенты внезапно предельно увлеклись своим пивом и элем.

— О, — любезно отвечал Чолли, — ничего особенного. Со стены принесли известие, что вольмаки начинают стекаться и разбивать лагерь как раз за пределами досягаемости бластеров... Двадцать-тридцать солдат воют, требуя вашей крови. Генерал отправил капитанов напомнить солдатам, где их боевые посты...

Род кивнул.

— Тягомотная ночка, верно?

— Скучная, — согласился Чолли. — До меня все время доходят слухи.

— Да, насчет этих слухов... — вскинул указательный палец Род. — Не слыхал чего-нибудь о Шаклере?

Пораженный Чолли поднял взгляд.

— Генерале? Что насчет него?

Род пожал плечами.

— Если ты спросишь моего мнения, то, по-моему, он относится ко всему этому делу очень спокойно.

— Мы не спрашивали, — напомнил ему молодой солдат.

Род снова пожал плечами.

— Как бы то ни было. Он всегда так хладнокровен при кризисах?

— В общем-то, да, — медлительно произнес Чолли. — Я видел его взволнованным, когда он не мог найти свою кошку-девятихвостку, но все прочие его, кажется, мало тревожит.

— Кошку-девятихвостку? — нахмурился Род. — Я думал, ты сказал, что он запретил телесные наказания.

— Запретил, — навел на него ровный взгляд Чолли. — Но кто же арестует губернатор-генерала, а? Quis ipsos custodies custodiat, молодой человек.

— «Кто будет политизировать полицию», да? — кивнул Род. — Довод.

— Он никогда ничего не делает никому другому без веской причины, любезно снабдил его информацией Чолли.

— «Никому другому», — повторил Род. — Ну, это я могу принять.

— У тебя нет большого выбора, — прорычал рядовой лет пятидесяти.

— Он всегда справедлив, — напомнил Чолли.

— Более чем справедлив, — проворчал рядовой.

— И то, что он делает, почти всегда делается ради наибольшего блага почти всех, как, бывало, говорил Джереми Бентам.

Роду не понравилось то, как прозвучало это «почти».

— Я думал, у Бентама сказано «наибольшее благо для наибольшего числа людей».

— Ну, так ведь это же почти все, не так ли?

— Вероятно лучше, чем надеялся Бентам, — признал Род. — Но ничего такого из-за чего он потерял голову.

— Главное, что есть прогресс, — вздохнул Чолли.

— Именно так и обстоит дело, — прогромыхал седой ветеран, — с генералом. Он каждый год делает жизнь чуть лучше для всех.

— За исключением вольмаков.

— И для вольмаков тоже, — в удивлении поднял голову молодой солдат. — Я хочу сказать, поверите ли, он действительно пытается постепенно приучить нас, солдат, ладить с этими дикарями! Постоянно...

— И почему это мне не трудно в это поверить? — удивился Род.

— Всегда скептик, — вздохнул Чолли.

Род снова повернулся к нему.

— Держу пари, это небольшое убийство сильно затормозит его планы.

Глаза Чолли внезапно со щелчком перешли в режим «настороженность».

Молодой солдат отважно сказал:

— Вы в это не верите!

А седой ветеран согласился:

— Он найдет способ заставить это дело обернуться к пущей выгоде для всех нас.

— Колонистов и вольмаков? — поднял брови Род.

— Не сомневайтесь, — приказал боец постарше.

— О, я не сомневаюсь, — мягко произнес Род, — ни чуточки.

— Ну, — в удивлении поднял взгляд молодой солдат. — Значит вы прониклись?

— Совершенно убежден, — подтвердил Род.

Седой ветеран все еще поглядывал на него с подозрением, а Чолли просто закатил глаза кверху, но молодой солдат радостно улыбнулся.

— Ну, значит дело сделано, — он положил обе ладони на край стойки и, с могучим толчком, соскользнул с табурета. — Что же касается меня, то если я через четверть часа не завалюсь на нары, то не заступлю утром в караул. Конечно, меня будет ждать милая, уютная койка на гауптвахте.

— Утром, — навострил уши Род. — Насколько рано? Я имею в виду, сейчас же всего... — он взглянул на часы над стойкой, — двадцать пять ноль-ноль... А?

Молодой солдат озорно усмехнулся Чолли, дернув головой в сторону Рода.

— Он и впрямь здесь новенький, не так ли?

— День на Вольмаре состоит из двадцати шести часов, приятель, у меня будет уйма времени для шести часов отдыха, и я еще успею заступить в пять часов в караул.

Род содрогнулся.

— Ужасные часы. Слушай, э... ты случайно не замечал, как кто-нибудь выходил вчера утром за стену, нет?

Молодой человек покачал головой, не совсем замечая неистовые сигналы Чолли.

— Никого за исключением сержанта Талера, — он поднял кружку провозглашая тост. — За твое здоровье, Чолли.

— И твое, Спар, — вздохнул бармен.

Спар проглотил остаток своего пива и повернулся к двери, вытирая рукавом рот. Покачнувшись, он вышел на улицу.

Род повернулся к Чолли.

— Вот странно. Талер — не один из ваших торговцев, не правда ли?

Чолли открыл было рот, собираясь ответить, но седой капрал опередил его на одну фонему.

— Нет. Правда, это не имеет значения. Примерно в полдень они обычно все равно приходят.

— О, — произнес Род с видом полнейшей невинности, — в самом деле?

— Талер — ценный унтер, — предупредил Чолли. — Шаклер доверяет ему целиком и полностью.

— Да, — тихо произнес Род. — Вот это-то меня и тревожит.

— Милорд, — положила ладонь ему на руку Гвен, — мне думается, на сей вечер с тебя довольно эля.

— Хм? — в удивлении поднял глаза Род. Он уловил в ее взгляде смысл сказанного и сказал:

— О! — и, на минуту переключив дыхание на происходящее за стенами таверны, услышал раздраженные, раздосадованные, жадные мысли — возвращающейся толпы линчевателей. — Э, да! Вероятно. Нам пора идти, — он выдул оставшееся в кружке и поставил ее. — Запиши ее на мой счет, хорошо? — а затем соскользнул с табурета, предложил руку Гвен и повернулся не спеша пройти к двери. — Спасибо за все, — поблагодарил на прощание он.

Чолли помахал на прощание рукой.

— Сохраняй веру.

Род гадал, которую, но решил не спрашивать. Как только они вышли за дверь, то прыгнули в сторону и побежали в обход таверны. И пригнулись у окна, с целым зданием между ними и возвращающейся толпой линчевателей, широко раскрыв уши и мозги, прислушиваясь. Род высунул один глаз над подоконником. Миг спустя к нему присоединилась и Гвен.

Толпа ввалилась в таверну, разбиваясь на отдельных солдат, которые снова начали мыслить как люди.

— Черт, понапрасну растратили хорошее время для выпивки! Мне больше везло с поисками вымерших видов животных! Напоминает мне последний раз, когда я ходил на рыбалку... Ведьмы мигающие, вот они кто такие! — пробурчал пузатый рядовой, перший к стойке.

— Ведьмы! — презрительно фыркнул сержант Талер. — Нет, в этом нет ничего кроме естественного! — он перевел пылающий взгляд на Йорика. — То есть естественного перепела! Ты ведь увлек нас в лихую погоню за журавлем в небе, не так ли?

— Кто! Я? — Йорик с силой замотал головой, сплошная оскорбленная невинность. — Вы бьете не ту птицу, сержант.

— Да неужели? — промурлыкал Талер, соскальзывая с табурета у стойки и делая шаг к Йорику.

Неандерталец прижал руку к сердцу.