Чародей в скитаниях - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 18

Быстрота понимания Гвен произвела на него сильное впечатление.

Его жена просто глядела во все глаза на ночное небо, заблудившись в громаде данной идеи.

— А планеты, — негромко произнес Род, — все крутятся и крутятся, описывая вокруг своего солнца круги, имеющие яйцевидную форму.

Пораженная Гвен резко повернулась, уставясь на него.

— Нет, ибо наверняка, солнце проходит вокруг Земли! Я же вижу, как оно каждый день восходит и пересекает небо!

— Так только кажется с виду, — покачал головой Род. — На самом же деле это вращается Земля, — он покрутил пальцем. — Кружит и кружит, как раскрученный волчок. Подумай над этим, не торопясь, если ты все кружишься и кружишься на месте, то кажется, будто вон Йорик вращается вокруг тебя, когда на самом деле он стоит не двигаясь, не так ли?

Гвен глянула на Йорика, а затем принялась медленно кружиться на месте. После двух оборотов она заключила:

— Все так, — остановилась и посмотрела на Рода. — Однако же, как я могу, всего лишь гладя, определить, он там движется или я?

Род с шипением втянул в легкие воздух, он знал, что Гвен умна, но его изумила быстрота, с какой ее разум перескочил к следующему вопросу. Он так и уставился на нее, пораженный скачком ее мысли. А затем слабо улыбнулся.

— Ну, тебе придется поискать другие доказательства, милая. Например, когда мы смотрим в телеск... э... поближе на другие планеты, то видим, что их луны вращаются вокруг них. Это объясняет, почему наша собственная луна бродит именно так, как она бродит, она на самом деле вращается вокруг нас, отчего можно довольно смело предположить, что и мы вращаемся вокруг нашего солнца, особенно после того как мы установили, что она чертовски больше любой из наших планет, — он пожал плечами. — А чем она больше, тем сильнее притягивает.

На долгий миг она уставилась на него во все глаза, а затем медленно произнесла:

— И именно по сей причине нам так и трудно покинуть сию «планету»?

Род затаил дыхание, уставясь в свою очередь на нее. А затем открыл рот, втянул в себя воздух и, наконец, проговорил:

— Да. Планета притягивает к себе предметы. Точно также, как солнце притягивает к себе планету.

— Тогда почему же планета не падает на солнце?

— Потому что она слишком быстро движется. Как в случае... — его осенило вдохновение, — как в случае с тобой, когда ты пытаешься схватить Джефри. Он пролетает мимо, а ты хватаешь его, но, поскольку он так быстро движется, ты не можешь притянуть его к себе. С другой стороны, держишь ты его достаточно крепко, так что оторваться он тоже не может и поэтому только описывает круг концом твоей руки. А теперь представь себе, что он отказывается остановиться и попросту продолжает вечно описывать вокруг тебе круг за кругом. И примерно такое же притяжение, какое оказываешь ты на него, и притягивает предметы к планете. Конечно, с нашей точки зрения, это притягивание выглядит «падением». Мы называем эту силу гравитацией.

Планеты притягивают объекты примерно так, — он привлек ее к себе и обнял обеими руками за талию.

Гвен улыбнулась, опуская веки.

— Разве, в таком случае, объект тоже не притягивает планету?

— Ты-таки схватываешь на лету, не так ли? Да, объект тоже притягивает, но притягивание у него очень слабое, потому что он крайне мал. А вот мы с тобой не так уж сильно отличаемся друг от друга по размерам.

— Да, — прошептала она, — мы с тобой хорошая пара.

Род определенно терял интерес к данной лекции, но присутствовали зрители.

— Так вот, твой первоначальный вопрос был о том, почему объекту так трудно оторваться от планеты.

Она улыбнулась ему.

— А с чего бы ему желать сего.

— Сам не могу придумать веской причины, — признался Род. — Но просто спора ради, давай считать, что она есть. Действуй попытайся.

— Коль ты того желаешь, — вздохнула она и оттолкнулась от него.

Он чуть разжал объятия, давая ей отодвинуться на несколько дюймов.

— Видишь, чтобы суметь оторваться от меня тебе придется отталкиваться действительно сильно. И именно так люди и покидают планету, на летающих кораблях, способных оттолкнуться от планеты действительно сильно.

— Их, кстати, называют «космическими кораблями», — вставил Йорик. — Не позволяйте ему говорить с собой как с младенцем, миледи.

— У меня такого и в мыслях быть не может, — заявила чуть резковато Гвен.

— И этот корабль, — продолжал Род, — должен отталкиваться с достаточной силой, чтобы умчаться достаточно быстро. Это называется «скорость убегания», а когда достигаешь скорости убегания... — он отпустил ее и она, споткнувшись, отступила, — ...то убегаешь. И именно так улетают с поверхности планеты, понятно?

— В самом деле, — она вернулась к нему, поправляя волосы, с блеском в глазах. — Однако, разве мы не могли бы набрать такую «скорость», милорд? Мы с тобой, вместе?

Род невольно отступил на шаг. Ему потребовалась секунда, прежде чем он понял, что она говорит о телекинезе.

— Ну...

Но Йорик наблюдал за ними с растущим опасением.

— Э... майор-милорд, не делайте никаких резких шагов!

— Такое возможно, — признался Род. — Мы могли бы суметь это сделать, если бы объединили свои силы, милая, но есть еще одна небольшая проблема, — он деликатно кашлянул и посмотрел на звезды. — Веришь ли, планета удерживает при себе не только нас, она удерживает и воздух, которым мы дышим.

Она в растерянности уставилась на него.

— Примерно на высоте миль в двадцать... — указал Род, — ты убежишь за пределы атмосферы, там лишь пустое пространство, без всякого ветра, где нет ни глотка свежего воздуха или чего бы то ни было, если уж на то пошло.

Вот потому то Шорнуа и сказала, что она видела планету из космоса, потому что никакого воздуха там нет. Только пустое пространство — космос.

Гвен снова медленно подняла глаза к звездам.

— Столько черноты между ними... Однако, как там может быть космос, как ты его называешь, без воздуха для дыхания? Разве тот не «космос»?

Род покачал головой.

— Воздух тоже материя, точно также как и вода, только легче, не такой плотный, он покрывает всю поверхность планеты, но только если его удерживает там гравитация. Чем дальше ты находишься от планеты, тем слабее ощущается притяжение, до тех пор пока оно не может даже больше удерживать воздух. И когда это происходит, тогда ты получаешь пространство без ничего в нем, мы называем его «вакуум». Это конечно означает, что дышать тоже нечем. Поэтому, даже если мы сумеем, милая, то долго там не протянем.

Гвен медленно снова опустила взгляд к нему, но звезды остались у нее в глазах.

— Чудно, — выдохнула она. — Нет, я доверюсь во всем тебе, милорд. Но я также уверена, что вместе мы можем найти способ.

Шорнуа раздраженно покачала головой.

— Разве вы не знаете, что мужчине лучше так сильно не доверять?

— Нет, — с улыбкой повернулась к ней Гвен, хватая руку Рода у себя за спиной. — И уверена, что никогда не буду сего знать.

Приятно знать, что она испытывала столь горячие чувства по этому поводу, особенно поскольку Род ощущал, как у него пробежал по спине холодок и распространился, охватив ему грудную клетку. Она так быстро все схватывала! Все услышанное понимала мгновенно, или почти мгновенно. Эти идеи были все до одной совершенно чуждыми в ее культуре. Он начинал страшиться, что она может быть поумнее его. Одно дело, когда он понимал ее культуру, но совсем иное — понять его культуру.

— Ну, как бы там все ни обстояло, космос, вакуум и убегание, — пробурчала Шорнуа, — но злободневный вопрос заключается в том, что нам надо посмотреть на это место при свете дня, а вам двоим надо до утра вернуться в город.

— Я б сказал, что это ясно как день. Вопрос сводится к тому, кто останется: вы или я, — сказал Йорик. — И вы уж простите меня за мужской шовинизм...

— Не прощу, — отрезала Шорнуа. — Я ведь вам рассказывала, что провела достаточно времени с вольмаками. Поверьте мне, я буду в полной безопасности, поскольку я никогда не скрывала, как сильно мне не нравятся обычаи колонистов. Вольмаки прослышали об этом и начали пытаться сблизиться со мной — о, не приставая ко мне или чего-нибудь в этом духе, не беспокойтесь об этом, — у них есть собственные идеалы красоты, и я не дотягиваю до их стандартов.