Чародей раскованный - Сташеф (Сташефф) Кристофер Зухер - Страница 35

Мальчик покачал головой.

— На нем диадема, а не корона. Возможно какой-то герцог, если у них такие есть.

Руки эльфейского герцога скрестились.

— Кончено! Мы уже слышали все и не нашли ничего важного. Это не причина для нас эльфейцев впутываться в войну смертных.

— И все ж подумай! — возразил герцог Фойдин, — ведь Верховный Чародей борется за дело Белого Христа!

— Также, как боролись последние две тысячи лет короли, — отозвался Фейри.

Две тысячи? Судя по средневековому виду, этой стране скорее лет восемьсот.

— Сперва священники были для нас угрозой, — добавил Фейри. — Угрозой было и Холодное Железо появившееся незадолго до них, а мы устояли. Попы убедились, что не могут перечеркнуть нас, так же, как и мы избавиться от них.

Герцог Фойдин сделал глубокий вдох.

— Тогда я предлагаю цену!

— Чего может предложить смертный такого, что пожелал бы Фейри? — презрительно фыркнул эльфеец.

— Смертных кудесников, — не замедлил с ответом Фойдин. — Двоих — мужчину и женщину?

— Что нам, разводить их что ли? Нет, для пленных людей у нас есть применение, но от кудесников будет больше хлопот, чем пользы, ибо они всегда стараются выведать наши тайны.

— Детей.

Фейри застыл.

Рода пронзил ток чистой ярости, пришедший, казалось, откуда-то извне, от какого-то другого, пугая своей силой. Он слышал сказки о подмененных, пожилых эльфах, оставленных в колыбелях смертных, вместо унесенных эльфейцами красивых младенцев. История утверждала, что эльфейцы любили иметь рабов-смертных и предпочитали выращивать их сами.

Род догадывался, о каких детях думал Фойдин.

Фойдин увидел, что эльфейский герцог заинтересовался, поэтому пояснил:

— Младенец, не достигший и года, я скоро заполучу его.

Род чуть не бросился на него. Этот гад говорил о Грегори!

Но ладонь Гвен прикоснулась к нему, и он попытался взять себя в руки. Нет, конечно же не о нем; Фойдин и не ведал о существовании Грегори. Его даже не было в этом мире.

— Это единственное у смертных, что мы ценим, — медленно произнес Фейри, — и все ж ради этого едва ли стоит сражаться. У нас есть способ добывать детей смертных, куда менее дорогостоящий, чем война.

И круто повернулся, зашагав прочь.

Герцог Фойдин уставился ему вслед, не веря, своим глазам, с нарастающей яростью.

— Подлый Фейри, — так и завизжал он. — Ужель ничто тебя не тронет?

Эльфейский герцог остановился, а затем медленно обернулся, и воздух вокруг него, казалось, сгустился и засветился, выглядя хрупким, готовым сломаться.

— С какой стати нам эльфейцам волноваться из-за дел смертных? — тон его был угрожающим. — Кроме, как для отмщения за оскорбление. Берегитесь, смертный герцог! Возможно ты добьешься войны, которую ищешь, но в ней народ Феерии будет алкать кровь твоего сердца! А теперь, убирайся отсюда!

Герцог Фойдин стоял с побелевшими губами и трепеща, желая нанести удар, но чересчур боясь.

— Может ты сомневался в нашей силе. — Голос эльфейского герцога сделался вдруг медовым. — Тогда позволь нам показать тебе сколь легко мы приобретем все, что ты предлагал. — И его правая рука взметнулась вверх, быстро сделав круговое движение.

Внезапно тело Рода плотно обхватили невидимые веревки, прижимая ему руки к бокам, а ноги друг к другу. Он издал полный ярости рев, вызванный ужасом, а затем на рту у него распласталось что-то липкое. Гвен, дети, и даже Элидор, тоже оказались связанными по рукам и ногам, и с кляпами. Повсюду вокруг них из травы повыскакивали уродливые лесовики, топая в танце и визжа от восторга. Их шершавая одежда была похожа на кору деревьев; у них были огромные оттопыренные уши, широченные вислогубые рты, глаза-блюдца и бородавчатые носы — картошки. Самый рослый из них едва ли тянул на три фута.

— Всегда они приходят, подглядывать за нами! — кричали они.

— Большие и не видят нас, сторожей-спригганов!

— Отличный улов, спригтаны! — крикнул им эльфейский герцог — А теперь принесите-ка их сюда!

Спригганы взвыли от восторга, а затем толкнули его вниз. Небо и трава все кружили и кружили у него перед глазами, он скатывался по взгорку, а спригганы бежали рядом, вопя и ритмично подталкивая его, как ребенок катящий обруч. Его охватила паника, страх за Гвен и детей. А потом появилось ощущение какого-то сочувственного Присутствия, возмущение которого начинало расти вместе с гневом Рода.

Его подкатили с глухим стуком к ногам герцога. Гвен врезалась ему в спину, смягчая удары, когда по ней застучали дети.

Фойдин в ужасе уставился на них.

— Элидор!

— Король? — заинтересовавшись поднял голову эльфейский герцог. — Великое достижение! Нам никогда не доводилось выращивать смертного короля!

Потрясенный Фойдин переметнул взгляд на него. А затем, побледнев и дрожа, прожег взглядом Рода.

— Это подстроил ты! Ты привел к этому короля! Но... как? Что? Как ты добился? Я же оставил тебя под надежными запорами и стражей!

Род замычал сквозь кляп.

Эльфейский герцог презрительно кивнул.

— Дайте ему говорить. — Спригган прыгнул вытащить Роду кляп.

— Уууууй! — липкий пластырь причинял боль, когда его срывали. Он поразмял губы, гневно глядя на герцога. — Вам следовало б знать, милорд герцог, что запоры и стража не могут удержать чародея, если он сам этого не желает. Ваши запоры открылись без прикосновения к ним человеческих рук, а все ваши стражники спят.

— Не может быть! — так и завопил герцог, его глаза расширились. — Такое может произойти только благодаря самой мощной магии!

Род кисло улыбнулся.

— Будьте поласковей со своими гостями. И не надейтесь, что этот эльфейский герцог крепко меня держит. Ибо теперь нам с вами надо будет свести счеты. — Он снова ощутил прикосновение, помогающего ему духа; у которого, как и у него, нарастала ярость. — Ты продал бы всю мою семью, чтобы добиться помощи от этого Фейри! Постарайся, чтоб мне никогда не выпало шанса оказаться с тобой один на один, потому что я без всякого труда применю свою магию! И этот ребенок... — теперь вдруг казалось, будто говорит не он сам, а то Присутствие — ...кто этот ребенок, которого ты хотел продать? Как ты завладеешь им?

Герцог отвернулся, дрожа, чтобы скрыть возникшее на его лице выражение страха.

— Не оторачивайся! — рявкнул Род. — Смотри мне в лицо, трус, и отвечай — чей это ребенок?

— В самом деле, останься, — прожурчал эльфейский герцог. — Или ты так просто возьмешь да бросишь своего короля?

— Король! — ахнул, резко оборачиваясь, Фойдин. — Нет, ты не можешь оставить его у себя, так как в таком случае рухнет моя власть! — он уставился на эльфейского герцога, раздавленный и парализованный, набираясь храбрости. А потом его рука метнулась к мечу.

Эльфейский герцог презрительно щелкнул пальцами, и Фойдин согнулся пополам от внезапной пронзительной боли.

— Ааааааай!

Гвен мигом воспользовалась подходящей минутой; меч Рода вылетел из ножен, рассек ему путы, а затем развернулся и перерезал веревки Гвен. Уголком глаза он увидел как маленький клинок Магнуса кромсает его веревки, затем Род прыгнул на эльфейского герцога, повалив его, благодаря внезапности, перебросил его через колено, приставив к горлу кинжал.

— Освободите мою семью, милорд или почувствуете в своих жилах холодное железо.

Но Магнус уже рассек путы брата и сестры, и они с Джефом сдерживали отряд спригганов, бросавших в них камни, но постепенно отступавших перед шпагами мальчиков. Гвен и Корделия пригнувшись, выжидали, когда отряд эльфейцев с криком бросится вперед, рассекая воздух светящимися клинками.

— Давай! — крикнула Гвен, и в эльфейцев полетел град камней, оставляя на них синяки и переломы. Некоторые завопили и замешкались, но большинство продолжали нажимать. Брошенные камни развернулись ударить их вновь.

Герцог Фойдин увидел тут возможность снискать милость и выхватил меч.

— Нет, Теофрин, — крякнул он, преодолевая боль — Я тебе помогу! — и прыгнул вперед, обрушивая клинок на Рода.